Чтение онлайн

Студент склонил голову к ней, нащупал губами грудь. Другую руку погрузил в лоно. Чжэньнян развела ноги и высоко подняла их, открыв ему двери в пещеру. Студент лег на нее, расположив удилище меж бедер. Он потихоньку стал входить в нее, слушая, как та вскрикивает. И лишь когда та, раскрыв рот, охнула вовсю, вошел в нее под корень. Она приподняла себя, подставляя ему лоно. Студент подумал: «Сколь прекрасна она и какая страстная, даже в сравнении с Юйин и Цяонян». И, подумав так, он отдался дивному ощущению желания и замер на ней. В нем двигалась только его, нефриту подобная, плоть. Его удилище, точно обладающее своей душой, возросло в две изначальные длины и заполнило утробу Чжэньнян до предела. Он начал делать дыхательные упражнения. Стоило ему вытащить его – тот сокращался, стоило погрузить – тот мигом возрастал. Наконец он коснулся сердечка цветка. Чжэньнян еще никогда не приходилось испытывать ничего подобного. Тело обмякло всеми мышцами и стало послушным ему. Студент приударил в работе посильнее, что скоро возымело свое действие. Он так заиграл ее, что Чжэньнян раскрылась: казалось, в ней одной соединились десять тысяч утроб, будто все сто костей и суставных сочлений вмиг в ней ослабли. В сердце ее царила радость. «Юйин не врала, когда расписывала своего постояльца, – подумала она. – И вправду с ним необычайно хорошо. Дивным талантом обладает этот молодец, да и сам он, похоже, удивительный человек». Ее распахнутое лоно набухло и сочилось влагой, что истекала непрерывной струйкой. Погружая в лоно свой жезл, студент ворочал им, как кочергой, и ему слышалось, что там что-то клокотало и булькало. Чжэньнян трепетала от радости, и, не сдержав этих новых для себя ощущений, она воскликнула:

– Дорогой! Вы так заиграли меня, что я вот-вот умру. Похоже, существует старая связь судьбы между мной и тем предметом, который составляет наилучшую вашу часть. Эта одна ночь с вами стоит года с любым распутником.

Ею овладело странное чувство. Подумала: «После такой ночи ни с кем другим уже не сможешь делить ложе». Волна страсти охватила ее. Она закрыла глаза и отдала ему себя. Студент почувствовал к ней нежность. Его рука бродила меж раскинутых грудей, скользила по животу, наслаждаясь нежностью бархатной кожи, и наконец спустилась к лобку. Он погрузил руку в лоно и, побродив там, сказал:

– Сестричка! Сколь роскошны и пышны здешние ваши владения! – Он взял точеную ручку Чжэньнян и, вложив ей в руку удилище, приказал направить его в лоно.

– Они созданы друг для друга: мой уд и твое лоно. Чжэньнян провела рукой по его янскому орудию.

– Эйя! И вначале был не мал, а теперь так и вовсе непомерных размеров! Цуней шесть-семь, а то и больше. А тверд, точно из железа. И как горяч! Он будто пьет мою влагу.

Молодые люди получали огромное удовольствие от того, что забирались в свои самые сокровенные места. И так, лаская друг друга, они вновь возгорелись желанием и вдохновились. Студент преисполнился намерением еще раз насладиться Чжэньнян. Он взял в руки ян и погрузил его в нее. Из лона изливалась влага страсти. Студент крякнул и будто насквозь проткнул ее. Потом принялся играть в «черепашью головку», то удлиняясь, то сокращаясь. Чжэньнян взвизгнула и закричала во весь голос:

– Вот сейчас я чувствую полное ублаготворение! – Тут же торопливо спросила: – Отчего ваше орудие стало таким большим? Сейчас умру! Откуда ты взялся, добрый человек? Как зовут и какого роду? Ответьте мне. Вы владеете дивным искусством, ведь не от рождения оно у вас? Так скажите, что это за способы?

Услыхав ее вопросы, студент подумал: «Моя сестрица умна и сообразительна. А впрочем, и другие догадывались».

– Красавица настолько умна, что не станет пытать меня. А потом, как мне разговаривать: пребывая в ней или мне надлежит вытащить сей предмет?

– Пусть будет там, где он сейчас. Зачем его вытаскивать?

– Значит, красавица не хочет, чтобы его вытаскивали?

– Не хочу, ибо скорее умру, чем расстанусь с ним. Пусть пребывает во мне, а вы рассказывайте.

– Ладно. Так вот, не так давно я прочел одну строку, имя сочинителя не помню. Пусть красавица отгадает, кто сочинитель.

– Что же это за строка? Я все стихи помню наизусть. И тогда студент прочел:

Весна играет бликами рассвета,

и девушка, как уточка цветастая, в шелках…

– Это мои стихи! – перебила его Чжэньнян. – Откуда вы их знаете?

– А пусть красавица прислушается к голосу и интонациям того, кто склонился над ней? Разве мой голос не напоминает ей кого-то?

– Ах как нехорошо!.. Вы? Вы мой двоюродный брат!

– Верно. Я ваш двоюродный брат. «Родственник! А теперь и еще более родственник! Что делать? – подумала Чжэньнян. – Провела с ним полночи в постели, предавалась любовным ласкам и так и сяк, преподнесла ему себя так, что дальше некуда, а он, оказывается, мой братец». Она устыдилась и, наверное, покраснела, с точностью сказать невозможно, ибо было темно. «Но раз уж так случилось, – подумала она, – что проку стыдиться или горевать».

– Господин Фын! Ваша сестра поистине человек дурного поведения. Она заслуживает, чтобы вы покинули ее или сослали в дальние края. Судьба моя – из самых несчастных. Горька моя жизнь. К счастью, сегодня Юйин придумала способ, как мне прийти сюда. Молю вас, не смейтесь надо мной!

– Я в таком дивном восторге, о чем ты говоришь?

– Я слышала, братец сказал, что ведет жизнь евнуха. Готова отдать все золото, что имею, лишь бы следовать за ним.

Она еще подумала, что такого молодца с его дивными умениями, способами и приемами всякая согласится взять в мужья. А сейчас еще и сестрица Юйин крутит с ним любовь! И, не зная, согласен он или нет, еще раз повторила просьбу.

– Не собираюсь тебя бросать и не намерен уезжать домой. В чувствах мы одинаковы, к тому еще не мыслим розно.

– Едва увидела вас, – сказала Чжэньнян, – точно голову потеряла. Возгорелась, и все мысли – только о братце. Ныне встретились благодаря участию Юйин. А может, потому, что меж нами старая связь судьбы? Кто знает! Одно скажу – отныне не смогу расстаться с вами.

Услышав ее признание, студент возликовал. Он снова поднял палочки и заколотил по барабану, играя бой, и снова ее тело, точно лодка, раскачиваемая встречной волной, колыхалось под ним. Студент дошел до неистовства и вновь и вновь бросал себя на нее. Бывает же так:

Во сне сошлись на яшмовой террасе,

объятия ж сплели в простой харчевне!

Едва студент и Чжэньнян познали сладость «облаков и дождей», дверь отворилась и в комнату вошли Юйин и Цяонян. Каждая держала светильник.

– Поздравляем вас, – сказали они, подойдя к кровати. – Ныне вы дважды породнились.

– Ну что ж. Потешим чувства, будем губить плоть, в этом весь интерес, – сказала Цяонян.

– Сестрицы, – ответила девушкам Чжэньнян. – Сей предмет принадлежит только моей семье, и я, как его хозяин, беру оное с собой.

– Не спеши! Не спеши! – остановил ее студент. – Ночь не кончилась, и день еще не занялся. Я точно странник, спустившийся с Луншаньских гор, не насытился любовью.

Цяонян, не отличавшаяся особой вежливостью, принялась через голову срывать с себя платье. В тот же миг Юйин сбросила юбку и кофту. Совершенно обнаженные девушки направились к кровати. И как хороши они были в неровных бликах светильников! Гладкая и нежная кожа блистала оттенками нефрита и белела в темноте, точно только что выпавший снег. На студента пахнуло ароматом свежих девичьих тел. Это было похоже, как если бы вы, читатель, вдруг ощутили благоухание весенних орхидей.

Студент отдал предпочтение Цяонян и привлек ее к себе. Он точно орел взлетел на нее. Как говорится, растреножил коня и пустил пастись по ее цветущему лугу. Юйин стояла рядом. Она обняла студента за поясницу и прильнула к нему. Ее хрупкое тело походило на плывущую по воде и колеблемую волнами тыкву-горлянку. Но вот на цветущий луг Цяонян легли благоуханные росы. Она обмякла. Пока ей больше не хотелось играть в любовь и она, оставив это занятие, решила отдохнуть и скоро заснула. Настал черед Юйин. Ее охватила безудержная страсть. Она взяла в руки янское орудие и решила сама оседлать жеребца. Она направила удилище в себя и засунула поглубже. Студент вдохновился и, как юный бог, грубо ворвался в ее цветущий чертог. Он целил в нее и одну за одной метал стрелы. Юйин зазвучала всеми звуками страсти, прося студента не переставать делать эту прекрасную работу. Сердце ее ликовало, она утопала в потоке влаги лона. Чжэньнян, стоящая рядом, насмешливо заметила им: