Чтение онлайн

Изумленная Джуна порозовела. Значит, Укатонену не меньше семисот лет!

— Должно быть, ты самый старый из тенду!

На груди Укатонена появился знак отрицания.

— Есть много энкаров, которые куда старше. Есть такие, которые жили раз в десять дольше меня, но даже и они не самые старые из моего народа.

— А вы… — Джуна опять искала слова для выражения своей мысли, — а вы не становитесь с возрастом слабее?

Уши Укатонена разошлись, а голова удивленно откинулась назад.

— А зачем? — спросил он.

— Мои люди живут только около ста ваших лет. Когда нам исполняется восемьдесят, наши тела начинают сдавать. Мы легко заболеваем, наши кости делаются хрупкими. Иногда мы теряем память. В конце концов мы совсем старимся и умираем.

— И вы не умеете управлять своими телами, чтобы остановить этот процесс? Как же вы ухитряетесь подготавливать следующее поколение, если так мало живете?

— Мы очень рано обзаводимся детьми. Большинство рожает их в 20—30 лет. И дети тоже становятся взрослыми рано. Мы в 20 лет считаемся уже взрослыми.

Удивление Укатонена быстро усиливалось.

— Но разве вы готовы в такие молодые годы к тому, чтобы воспитывать детей?

— Мы всегда были такими. Тысячу лет назад большинство людей, доживших до 40 лет, почитали себя счастливчиками. Они рожали детей уже лет в 13—14. Половина родившихся умирала в детском возрасте, так что меньше 6—8 детей в семье не бывало.

— За раз? — в изумлении спросил Укатонен, светившийся ярким красным цветом. — Какие же они были эгоисты!

— Им дети были необходимы, чтобы те заботились о них в старости, — объясняла Джуна. — В те времена дети были главным богатством.

— Но так много молодых? Как же вам удавалось обучать их за такое малое время? Как можно было прокормить столько?

— Мы очень много работали. Мы… — Тут Джуна опять поискала слова, чтоб объяснить, что такое продовольственные культуры и домашние животные. — Мы выращивали много растений, идущих в пищу, животных на мясо, как вы держите нейри.

— Твои люди очень странные, — сказал Укатонен.

— Мои люди — другие, — сказала Джуна. И подумала: а как бы она могла рассказать Укатонену про такие вещи, как войны или голод? Воевали ли тенду хоть когда-нибудь? Умирали ли они от голода? Она отвернулась. Мысль о том, чтобы задать такого рода вопросы этим миролюбивым существам, вызвала у нее краску стыда. И она вспомнила лагерь беженцев, вспомнила, как терзал голод ее желудок. Побурев от стыда, она припомнила, как воровала пищу для себя и для Тойво, когда умерла их мать. Она делала это, чтобы выжить, но вряд ли это могло извинить те ужасные вещи, которые ей приходилось делать.

Джуна посмотрела на небо — солнце вдруг померкло. Надвигалась мощная гряда облаков. Деревенские бросились собирать свои вещи и складывать их на плоты. Она тоже побежала помогать Нинто и Анито тащить грузы на палубу. Она видела тенду, видела их влажные тела, блестевшие в опаловом свете, предвещавшем близкий ливень. Как не походила их жизнь на жизнь людей! И сможет ли она хоть когда-нибудь объяснить им мотивы человеческих поступков?

На следующий день пришлось остановиться и перетаскивать плоты и грузы в обход большого водопада. Это заняло половину этого дня и весь следующий — надо было разбирать плоты, переносить бревна и грузы, снова собирать плоты и нагружать их. После водопада характер реки совершенно изменился. Она стала широкой, а вблизи дельты разбилась на множество рукавов с заболоченными берегами. Джуна научилась хорошо залечивать свои порезы и ссадины. Когда они вышли в область мангровых зарослей, окаймлявших берег океана, на них обрушился шквал мелких черных кусачих насекомых. Анито показала Джуне, как синтезировать в своей ому особый репеллент против насекомых и как изменить свою кожу, чтобы ее не обожгла сильно соленая вода океана. После нескольких дней плавания по тихим протокам и заводям они услышали шум прибоя. Деревья расступились, и перед ними открылась широкая бухта.

Укатонен прыгнул в воду и исчез под накатом волн. Деревня ждала, всматриваясь в воду. Стояла тишина, нарушаемая лишь слабыми шлепками воды по бортам плотов да далеким ревом прибоя.

Внезапно вода перед плотом заволновалась. Гладкое лоснящееся тело вынырнуло из воды; за ним еще несколько таких же. Когда они приблизились, плоты сбились теснее, а на телах деревенских тенду замелькали пятна, говорившие о сильном возбуждении. Затем морские существа окружили плоты. К удивлению Джуны, Нинто наклонилась и помогла одному из них влезть на палубу. Было видно, как трудно ему стоять на своих толстых коротких ножках.

— Меня зовут Мунато. Я провожу вас к нашему острову, — сказало существо на языке кожи. — А у вас есть мед?

Тихая рябь улыбки прошла по коже Анито, когда она увидела, как изумилась ее атва, увидев слова лайли-тенду.

— Что это за существо? — спросила Иирин, когда Нинто, обменявшись приветствием со странным морским животным, протянула ему солидный кусок сотов.

— Это лайли-тенду — морской человек, — объяснила Анито. — Это тенду, которые живут в море.

— Но он же выглядит совсем иначе! — Анито посмотрела на лайли-тенду. И в самом деле, Мунато обладал куда более развитыми жабрами, короткими руками, длинные пальцы которых были соединены перепонками, и широкими, похожими на ласты, ступнями. На спине у него, однако, были такие же, как у деревенских, жгучие красные полосы. Голова вытянутая, хорошо приспособленная к плаванию, но глаза — самые обыкновенные, такие же, как у самой Анито. Кровь отличалась повышенной концентрацией соли, но сердечный ритм тот же. Для общения с себе подобными на больших расстояниях лайли-тенду пользовались сильными протяжными звуками, но на близких говорили на языке кожи. Как может Иирин сомневаться, что это тоже тенду!

Мунато с интересом разглядывал Иирин.

— А это что такое? — спросил он.

— Это Иирин, — ответила Анито. — Она — новое существо. Ее народ очень далеко. Они оставили ее тут по ошибке.

Облако сочувствия цвета темной охры заволокло кожу Мунато.

— Это очень тяжело — жить вдали от своего народа.

— Они придут за ней, — обнадежила его Анито.

— В последнее время тут произошло много странных событий. Морские люди видели, как огромный камень упал в воду. Потом он поднялся и поплыл подобно колоссальному обломку дерева. Держался он на воде с большим шумом. Я слышал, что его выбросило на берег возле Лайнана и что существа, сидевшие внутри, принесли много вреда.

Иирин потемнела от стыда.

— Это были мои люди, — сказала она. — Они не знали, что лес кому-то принадлежит. Они потом исправят принесенный вред.

— Иирин помогает людям Лайнана восстановить лес, — добавила Анито, беспокоясь и чувствуя необходимость защитить Иирин. У нее и так много проблем, не хватало еще вызвать враждебность морского народа.

— Я слыхал что-то насчет состязания по вскапыванию земли, — сказал Мунато. — Вы там не были, когда это случилось?

— Иирин в этом участвовала. Она выиграла состязание.

Уши Мунато растопырились, и от удивления он порозовел.

— Ты плаваешь так же хорошо, как копаешь?

Иирин снять потемнела.

— Сомневаюсь, что я плаваю так же хорошо, как ты.

— Она плавает довольно прилично, — сказала Анито.

На груди Мунато вновь проступила рябь улыбки.

— Руви-тенду вряд ли являются крупными специалистами по таким вопросам. Всю свою жизнь они карабкаются по деревьям. Давай сплаваем, пятипалая, — сказал он Иирин. И тут же почти без брызг ушел в воду. Иирин вопросительно поглядела на Анито.