Чтение онлайн

— И если он действительно виновен, — подхватил Маттеуцци, — то мы наконец сможем прекратить весь этот бардак.

— Я обещаю вам сделать для этого все от меня зависящее, — заключил Кау.

— Хорошо, приступайте к выполнению вашего плана, — одобрительно кивнул Маттеуцци и обратился к Де Сантису: — Скажите сотрудникам «ДИГОСа», чтобы они надавили на членов нацистских группировок в связи с поджогом гипермаркета. И я не хочу ничего слышать о том, что из-за праздников не хватает людей. Если понадобится, мы отменим праздники или приступим к увольнениям. Поторопите их, пожалуйста.

Заместитель прокурора подобострастно кивнул. Его раздражало, что в самые сложные моменты шеф всегда и во всем соглашается с Кау. Бесспорно, капитан — живая легенда, прославленный борец против мафии, однако же руководить расследованием надлежит прокурору.

Он не мог понять, что его тревожит больше: чувство собственной вины, то, что ему предъявлено обвинение, или само присутствие генерального директора Карло Корради в придачу с руководителем департамента, объединяющего отделения нефрологии и урологии, Витторио Туррини — лучшим другом и соратником Мага. Доктор Касти попытался расслабиться, но создавшаяся ситуация не позволяла ему полностью овладеть собой.

— Доктор, вы можете рассказать нам, что именно произошло? — спросил Корради.

— Я не отметил при выходе магнитный пропуск, — сказал Касти. — При этом у меня гораздо больше переработки, чем вы официально признаете. Даже если бы на моей карточке было зафиксировано восемьдесят сверхурочных часов, вы все равно оплатили бы мне из них максимум двадцать, и это вам известно. Так что если мне хотели вставить палки в колеса, то выбрали не самый лучший способ.

— Никто не обвиняет вас в мошенничестве, доктор, но факты остаются фактами: вы допустили серьезное нарушение и разрушили доверие, которое испытывали к вам администрация и коллеги.

Глядя прямо перед собой, нефролог отметил, что эта парочка чем-то напоминает сиамских близнецов: тщательно выбритые, ухоженные, почти одинаково одетые. Синий костюм, замшевые туфли, красный галстук с желтыми вкраплениями — Туррини. Синий костюм, черные ботинки, яркий шелковый галстук — Корради.

Туррини уже исполнился шестьдесят один год, но выглядел он значительно моложе. Он никогда не был хорошим врачом и был очень плохим хирургом. Когда ему стукнуло тридцать пять, он понял, что, занимаясь излечением больных и изучением нефрологии, далеко не уедешь, и выбрал иное поприще. Туррини открыл свой медицинский центр, с которым сотрудничали его товарищи, тщательно отобранные среди директоров медицинских учреждений и дававшие подзаработать университетским коллегам. Не спеша, путешествуя от одного званого ужина к другому, к сорока трем годам он стал главным врачом отделения и руководителем кафедры.

Обладая выдающимися организаторскими способностями, как врач Туррини был круглый ноль. С упорством, достойным лучшего применения, он примерно раз в месяц заставлял себя работать со скальпелем в видах поддержания престижа, правда, ограничивал свое участие в операциях областью урологии. Так получилось, что месяца два назад Касти оказался свидетелем одного эпизода, который, попади он на страницы газет, погубил бы репутацию Туррини.

Завотделением возник в операционном зале уже после того, как два ассистента завершили всю предварительную подготовку к операции. Касти присутствовал там в качестве обыкновенного наблюдателя. Туррини нужно было всего лишь извлечь и отрезать один сосуд, расположенный у шейки мочевого пузыря. Туррини безуспешно искал его в течение четверти часа, потому что помощники не извлекли сосуд заранее, решив оставить начальству хоть какую-то видимость работы.

В конце концов Туррини, взбешенный собственной беспомощностью, с глазами, налитыми кровью, взмахнул скальпелем над головой, описал им круг и вонзил его в руку стоящего справа ассистента — Уго Моретти. Раненый с криком упал на пол, одно из сухожилий было перерезано. Завотделением холодно посмотрел на Моретти, истекавшего кровью, и попросил убрать его из операционной.

Касти и второй ассистент Стефано Савини остолбенели: само их присутствие невольно превращало их в свидетелей или потенциальных врагов. Два дня все трое — Касти, Савини и Моретти тайно совещались, как им быть, и в итоге решили, что лучше не высовываться. Но чтобы опорочить Туррини, хватило бы и сплетен младшего медперсонала. И вот три дня спустя после инцидента в голове Моретти созрел лучший план. Он явился в кабинет начальника с зашитой и упакованной в гипс рукой и с сокрушенным видом попросил у него прощения за то, что так неосторожно попал ему под руку во время работы.

Туррини осведомился о состоянии его здоровья и наказал впредь быть осторожным и более не пересекать траекторию скальпеля во время операции. Затем заведующий распрощался с ним, пожелав дальнейших успехов и скорейшего выздоровления. Моретти покинул кабинет в приподнятом настроении, нежно поглаживая руку в гипсе, благодаря которой ему светило удачное продвижение по службе. Он смог извлечь выгоду из возможности шантажировать Туррини.

Касти, напротив, сохранял молчание и всякий раз при встрече вежливо здоровался с заведующим отделением. Он не пытался ему угрожать, но и не выставлял никаких требований. Однако именно его нейтралитет в глазах такого опытного политика, как Туррини, представлял наибольшую опасность.

— Видите ли, доктор, — прервал его размышления Туррини, — я считаю, что вы стали жертвой случайного совпадения. Мы все знаем, как трудно медику методично соблюдать график обыкновенного служащего.

И тут же, перестав играть в сочувствие, добавил:

— К сожалению, создавшаяся ситуация может бросить тень на добрую репутацию больницы.

— Уверяю вас, — возразил Касти, — этого мне хотелось бы менее всего.

Туррини и Корради одобрительно закивали головами.

— Ну вы же понимаете, — вступил в разговор генеральный директор, — что мы не можем допустить, чтобы в газетах замелькали заголовки о нашей неудовлетворительной работе. Мы должны сохранять лицо, иначе последствия могут быть самыми тяжелыми как для пациентов, так и для персонала, более того, даже смогут повлиять на качество лечения.

В словах Корради Касти отчетливо услышал желание закрыть ему рот на замок. В случае согласия — никаких статей, никаких заявлений, упоминаний о размахивании скальпелем в операционной, об ошибочно удаленной из-за излишней самонадеянности — почке. Мы, медики, должны сплотить наши ряды!

— Если вы не против, — заявил Туррини, — я хотел бы доверить вам контроль за соблюдением медицинским персоналом графика работы. Я думаю, что, возложив на себя эту неприятную функцию, вы, как никто другой, до конца прочувствуете необходимость тщательного следования служебному распорядку. Ну как, принимаете предложение?

Касти оторопел: меньше всего он был готов к деятельности такого рода. Доктор хронически опаздывал и всегда был далек от административных проблем. Вряд ли он сумеет постоянно напоминать медикам о необходимости регистрировать время работы на карточках. Но если он откажется, Корради и Туррини сразу начнут мстить ему, а если согласится, ему придется контролировать своих коллег, регулярно сталкиваясь с нарушениями графика с их стороны, рискуя вызвать их неприязнь к себе. Нефролог попробовал нащупать пути к отступлению.

— Учитывая то, что мне грозит административное расследование…

— Расследование может завершиться уже здесь и сейчас, в этой комнате, — остановил его Корради. — Я не говорю, что так оно и будет, но так может быть…

— А как же карабинеры «НАСа»? — усомнился Касти.

— Для того чтобы придать делу ход, им необходима поддержка администрации. В противном случае у них не хватит улик, и материалы будут переданы для внутреннего дисциплинарного разбирательства. Решение остается за нами.