Чтение онлайн

Когда виверн издаёт ещё один низкий, вибрирующий рокот и наклоняет голову в её сторону, Хоуп собирается позвать Сэнди, но быстро передумывает. Может, ей и всего шесть лет, но Сэнди хорошо её обучил. Она знает, что шум может напугать животное и заставить его наброситься.

Она этого не хочет.

Она не шевелится, когда морда зверя приближается достаточно близко, чтобы коснуться её, моргая, когда его горячее дыхание обдувает её лицо. Этот запах, горящего дерева и тлеющих углей, наполняет её голову, вызывает головокружение.

– Пожалуйста, не ешь меня, – удаётся ей пискнуть.

Лунный виверн моргает.

– Я не думаю, что ты меня съешь, – говорит она. – Ты ешь только лунный свет, не так ли? – Её взгляд устремляется к его брюху, но, хотя лунный свет ярок, она не может разглядеть рану. – Подожди там, – просит она, и только когда она снова обходит дерево и поднимает одну из баночек с лунным светом Сэнди, она понимает, что спешит обратно к существу, достаточно большому, чтобы проглотить её так же легко, как она могла бы проглотить ягодку.

Она медленно приближается к виверну и направляет свет из банки на его нижнюю часть тела. Рана почти полностью затянулась.

– Должно быть, тебе лучше, – говорит она. Затем, помолчав, добавляет: – Хочешь, я нанесу на неё ещё немного лунного света?

Виверн приподнимает крыло, чтобы лучше разглядеть рану, и пристально смотрит на неё снизу вверх.

– Хорошо. Подожди.

Её маленьким ручкам немного трудно отвинчивать крышку, но в конце концов она справляется. Затем она наливает немного густого лунного света на рану и осторожно втирает его. Глаза виверна закрываются, когда рана затягивается.

– Я не могу поверить, что кто-то мог так поступить с тобой. Знаешь, что я думаю? Я думаю, у них будут большие неприятности, если Сэнди когда-нибудь найдёт их. Никто не смеет связываться с Сэнди. Если у них есть хотя бы половина мозга… – Она резко замолкает, потому что снова чувствует знакомое тёплое покалывание в ладонях, и когда она вытягивает их, то видит, как цвет заливает её кожу, делая светло-коричневой, а рукав пальто – ярко-жёлтым. – О боже, – со вздохом произносит Хоуп. – Ты видишь это? Сэнди говорит, что есть люди, которые причинили бы мне боль, если бы когда-нибудь узнали об этом, прямо как они причинили боль тебе.

При виде цвета сияющие глаза лунного виверна расширяются. Он несколько раз коротко урчит, фыркает и перетаптывается на месте. Затем он делает то, чего Хоуп совсем не ожидает. Он подносит свою огромную морду к её рукам и трётся о них. Мгновение она стоит замерев, поражённая до глубины души. Виверн прохладный на ощупь, и его блестящая чешуя не чёрная, как она думала. Чешуйки тёмно-красные и сияют, как жемчужины, когда на них падает лунный свет. Краска из рук Хоуп окрашивает мордочку виверна. Есть участки более светлой красной чешуи, а над глазами – огненно-жёлтые дуги. Сами глаза светящиеся, серебристо-голубые.

– Какая красота, – говорит Хоуп, и её сердце переполняется радостью.

Почувствовав себя смелее, она проводит руками взад-вперёд по той небольшой части мордочки, до которой может дотянуться. Из груди виверна доносится низкое, нежное урчание. Затем он перемещается, опуская одно из своих крыльев к земле и подталкивая Хоуп к себе, отчего она падает в грязь.

– Поосторожнее, ладно? – говорит она, вставая и отряхиваясь.

Она уже должна была принять своё лекарство. Цвет распространился по всей её руке до плеча, дальше, чем она когда-либо видела, но часть её знает, что это особенный момент и что он растает, если она позволит краске сойти. Виверн снова становится бесцветным без её прикосновения. Он ещё раз подталкивает её к своему опущенному крылу.

– Чего ты хочешь? Ой!

Последний толчок роняет Хоуп на кожистое крыло, а затем без усилий виверн выпрямляется во весь рост и наклоняет крыло так, что Хоуп скатывается в огромную ложбинку между его лопатками.

– Что ты делаешь? – требовательно спрашивает она, наблюдая, как окрашивается чешуя на спине виверна в перламутровый, черновато-красный цвет. – Опусти меня на…

Она не заканчивает фразу из-за сильного, вздымающегося движения. Хоуп откатывается назад, чувствует, как её желудок сжимается, и вскарабкивается наверх, чтобы ощутить, как ветер треплет её волосы. Её руки цепляются за чешую на спине виверна, глаза становятся шире, чем луна высоко в небе.

Высоко над головой, но всё ближе.

Потому что она летит.

Хоуп летит на спине лунного виверна.

Его огромные крылья поднимают их выше каждый раз, как с оглушительным свистом рассекают тихую ночь. Они поднимаются всё выше и выше, воздух становится холоднее, пока наконец виверн не прекращает свой подъём, выравнивается и начинает плавное скольжение. Только теперь, когда хлопанье крыльев стихло, Хоуп осмеливается наклониться и взглянуть вниз.

Она резко вздыхает, и её рот слегка приоткрывается.

Она думала, что вид с холмистой тропинки на вересковые пустоши – это нечто. Но это… это всё. Это бесконечность.

При ослепительном свете огромной луны Хоуп может видеть всё до самого края тёмного леса. Она может видеть за далёкой тенью гор Зуб Дракона начало великой ледяной тундры Севера. А там, далеко-далеко внизу, находится лунный пруд, такой маленький, что она легко может заслонить его большим пальцем.

– Эй! Куда мы направляемся? Я не могу уйти слишком далеко! – кричит она, перекрывая свист задувающего ночного воздуха.

Виверн поворачивает свою огромную голову, чтобы взглянуть на неё. Хоуп могла бы поклясться, что он улыбается. Затем его голова отклоняется в сторону, и с непринуждённой грацией зверь бросает их в крутое пике.

Хоуп крепко вцепляется в него и закрывает глаза, когда ревущий ветер лишает её дыхания, оборвав крик. Она приоткрывает один глаз и видит, как темнота вересковой пустоши надвигается на неё, всё ближе и ближе…

Виверн разворачивается как раз вовремя; она слышит, как его брюхо задевает вереск на пустоши, затем раздаётся захватывающий свист, и виверн снова взмывает высоко в ночное небо. Хоуп ничего не может с собой поделать. Такой прилив счастья, жажды приключений, чудес и свободы захлёстывает её, что она бьёт кулаком по воздуху одной рукой и издаёт возглас восторга.

Виверн вторит ей разнотонным рёвом, который разносится по небу подобно музыкальному грому.

Они снова ныряют, всё быстрее и быстрее, и снова поднимаются в самый последний момент, взмывая так быстро и так невероятно высоко, что на мгновение, когда виверн достигает вершины своего подъёма, кажется, что время остановилось. И Хоуп чувствует, что она могла бы протянуть руку и сорвать одну из звёзд с неба.

Тук!

Этот звук вырывает Хоуп из мгновения. Виверн покачивается, и из него вырывается ужасающий крик. Хоуп отбрасывает в сторону, она почти скатывается, но умудряется ухватиться за колючую чешую и вскарабкаться обратно, когда виверн мечется в ночи и начинает падать.