Чтение онлайн

Эйзенхауэр ненадолго задумался.

— Я обдумаю эту возможность, — сказал, наконец, президент.

Определенную проблему для СССР начинала представлять популярность Насера среди арабов, взлетевшая до небес после победы. Насер превратился в народного героя, способного одним выступлением всколыхнуть и повести за собой сотни тысяч людей. Но, как оказалось, у Насера были не только друзья и поклонники.

14 ноября президент Египта выступал на очередном митинге. Он произнес ещё одну зажигательную речь, и стоял на ступенях лестницы, с которой выступал, приветствуя восторженно ревущую толпу.

К нему протолкалась женщина в длинной черной арабской одежде, с букетом цветов. Упав на колени, она протянула цветы президенту. Взяв букет, Насер поднял женщину с колен, поблагодарил. И вдруг она, вытащив из складок одежды выключатель на конце провода, крикнула в толпу:

— Гамаль, ты предал дело Аллаха! Аллах акбар! — и нажала кнопку.

Взрыв полукилограмма тротила оборвал жизнь египетского президента всего через несколько дней после его величайшего триумфа. К счастью, никто из его ближайших соратников не пострадал.

В возникшей панике быстрее других сориентировался начальник канцелярии президента и руководитель военной разведки Али Сабри. Взяв на себя руководство, он заручился поддержкой маршалов Амера и Рокоссовского и принял обязанности президента. Выступая перед народом, Сабри обещал «вести страну курсом, проложенным Насером». При этом Сабри был сторонником сближения с СССР.

После смерти Насера народный гнев египтян обратился против радикальных исламистов. Толпа разгневанных сторонников погибшего президента убила в Каире нескольких мулл, разгромила медресе, использовавшееся как штаб фундаменталистов.

Узнав от Серова о смерти Насера, Никита Сергеевич сначала возмутился:

— Иван Александрович, сделай Судоплатову внушение: дело — делом, но надо же методы выбирать! Зачем женщину-то взрывать было?

— Никита Сергеич, это не он! — ответил Серов. — Павел Анатольевич вариант со снайпером готовил, через два дня! У меня план операции его лежит. Это исламисты постарались!

— Да? — удивился Хрущёв. — Ну, ладно. Будем считать, что проблему арабо-израильского конфликта мы, пусть на какое-то время, решили. За Израилем, конечно, постоянный пригляд нужен, доверять им ни на минуту нельзя. Но может быть, несколько лет мира мы для Ближнего Востока обеспечим.

— А ты, Иван Александрович, разберись, кто именно Насера прибрал, — дал задание Серову Хрущёв. — Зачищать политиков в нашей сфере влияния дозволяется только нам. Всем остальным будем яйца отрывать за такие дела.

— Есть разобраться и доложить, — ответил Серов. — А ты, Никита Сергеич, что в нашу сферу влияния причисляешь? Ну, чтобы понимать...

— А ты оглянись вокруг, — усмехнулся Хрущёв. — Тут, в кабинете, кроме моей лысины, круглых предметов не так много...

Серов осмотрелся и заметил стоявший на столике в углу кабинета глобус.

— Гм! — только и смог ответить председатель Комитета Госбезопасности.

10 ноября, едва отойдя от напряжения Суэцкого кризиса, Хрущёв собрал заседание Президиума ЦК (заседания Президиума тогда проходили обычно по четвергам и субботам). Члены Президиума сначала решили, что будут обсуждаться вопросы, связанные с Египтом. Однако Хрущёв привёл на заседание председателя КГБ Серова, академика Келдыша и Главного конструктора Королёва. Также присутствовали министр авиапромышленности Дементьев, председатель Спецкомитета, замминистра среднего машиностроения Василий Михайлович Рябиков, и министр общего машиностроения Пётр Николаевич Горемыкин. Жуков и Устинов, также лица заинтересованные, были членами Президиума.

Перед заседанием Президиума Келдыш, Серов и Королёв собрались в кабинете Хрущёва, ждали слегка задержавшегося Рябикова и обсуждали с Первым секретарём предстоящее совещание.

— Никита Сергеич, — обратился к нему Королёв. — Откуда всё это? Сначала программа создания спутников, когда ещё носителя нет, потом Мстислав Всеволодович схемы новейших ракетных двигателей принёс, теперь вот хронология развития нашей космонавтики с датами до 1980 года? Что это за фантастика? Откуда? Мне-то вы можете сказать?

Хрущёв помолчал несколько секунд.

— Ну что, Иван Александрович? Расскажем Сергею Палычу правду?

Серов пожал плечами:

— Полагаю, Главному конструктору это поможет в работе. А то, если честно, он меня уже замучил вопросами. Сначала, когда я ему список неисправностей носителя принёс, он при мне едва не изнасиловал своего начальника 1-го отдела, решил, что кто-то в ОКБ информацию налево сливает.

— Потом я гадать начал, — подхватил Королёв, — откуда Иван Александрович добыл эту информацию? Ракета ещё ни разу не летала, а такие сведения добываются только в ходе экспериментальной отработки. Параллельное КБ, где немцы работали, распустили ещё в прошлом году, да и не занимались они там нашей «семёркой»... И если бы занимались — обогнать не смогли бы, у нас людей больше, и мы и так уже на пределе работаем.

— Работа у нас такая, — усмехнулся Серов.

— Никита Сергеич, — в упор спросил Королёв. — Можете меня в психушку затолкать, но скажите: это что, какая-то секретная разработка? Машина времени? Или проход в параллельный мир? Я спать ночами не могу, гадаю! Не думайте, что я фантастики начитался, некогда мне хернёй заниматься, но тут по-другому никак не складывается!

Хрущёв и Серов переглянулись. Никита Сергеевич пробурчал под нос:

— Вот вам и секретность — оба раза угадал.

Иван Александрович положил перед Королёвым бланк подписки. Главному конструктору тут же бросился в глаза ещё невиданный им красный гриф «ТАЙНА».

— Однако... — пробормотал Королёв. — Это что же, ещё секретнее, чем «Особой важности»?

— Значительно секретнее, Сергей Палыч, — ответил Хрущёв. — Пока об этом знает не более 10 человек в стране. И если об этом узнают на Западе, я боюсь даже представить себе последствия.

— Понял, — сказал Королёв.

Он очень внимательно прочёл бланк, не спеша поставил свою подпись и дату.

Хрущёв молча положил перед ним присланный из 2012 года планшет, на котором хранилась часть информации, электронная энциклопедия и письмо Александра Веденеева.

— Что это? — изумлённый Королёв рассматривал планшет так, словно это было изделие инопланетной цивилизации.

— Это ЭВМ, — ответил Никита Сергеевич. — Планшетный компьютер из 2012 года. История была необычная... — произнёс он. — В высшей степени необычная...