Чтение онлайн

Микулин и Бартини внимательно прочли предупреждение, расписались в бланках, Серов забрал бумаги и молча вышел. Хрущёв, внимательно наблюдавший за Бартини, отметил, что Роберт Людвигович вздохнул, едва заметно, но с облегчением.

— Сейчас вас проводят в организацию, которая занимается обработкой особо секретной информации. Там для вас подготовлена подборка из... разведданных, требующая высококвалифицированного анализа, который сможете провести только вы, — рассказал Хрущёв. — Времени вам на эту работу пока — неделя. В процессе у вас возникнут вопросы. Обсуждать их можете между собой и со мной, больше — ни с кем. Вопросы будут в том числе и общеполитического характера. Пока это всё. Остальное зависит от вас.

Через неделю он пригласил Бартини и Микулина снова. С одного взгляда на них он понял, что информация произвела на вновь посвящённых товарищей впечатление разорвавшейся бомбы.

— Вижу, что вопросы у вас появились, — усмехнулся Никита Сергеевич.

— Да уж... — Бартини только головой покрутил.

— Роберт Людвигович тут за неделю по вечерам уже с десяток теорий выстроил, — сказал Микулин. — Одна другой запутаннее.

— Никита Сергеич, ЧТО ЭТО? ОТКУДА? — спросил Бартини. — Нам дали информацию с сохранением дат. Там указаны даты из будущего! 1974, 1983 годы... Но о них говорится в прошедшем времени! Как это понимать?

— Информационная подборка получена нами из 2012 года, —ответил Хрущёв. — Это не розыгрыш. Слишком много информации и слишком необычный носитель. Фактически, прислана целая огромная библиотека в электронном виде, общее количество информации трудно даже оценить.

— Носитель... То есть, существует артефакт ОТТУДА? — дрожащим от напряжения голосом спросил Бартини.

Вместо ответа Хрущёв достал из скрытого сейфа в тумбе стола планшет, нажал кнопку, сдвинул в сторону кружок с замочком. Микулин и Бартини следили за ним круглыми глазами.

—Что это?

— ЭВМ. Носитель информации, превосходящий по мощности и ёмкости современные вычислительные машины в миллионы или миллиарды раз, — пояснил Никита Сергеевич. — В нём была только часть информации. Есть и другие предметы. Наша с вами задача — эту информацию сохранить, осмыслить и применить на практике.

— Невероятно... Нам троим? Кто ещё об этом знает?

— Товарищ Серов, несколько десятков особо доверенных сотрудников из его ведомства, которые занимаются обработкой и рассылкой сведений, — начал перечислять Хрущёв. — Товарищи Келдыш, Лебедев, Косыгин, Устинов.... Пока больше никого не назову. Да. Мой сын, Сергей, он обнаружил эту... посылку, вскрыл и сумел запустить главную ЭВМ.

— То есть... это — не главная?

— Нет. Главную вы увидите, потом, когда-нибудь... Позже. Это — просто удобный дополнительный носитель, вроде карманной книжки.

— Её обнаружил ваш сын? Простите, что интересуюсь, — Бартини замялся. — Такое невероятное событие, хочется знать всё до деталей. Что можно, конечно.

— Сын вернулся из института, жены дома не было, куда-то выходила, — пояснил Никита Сергеевич. — На полу в гостиной лежал портфель, в нём — стальная коробка, а в ней... Главное сокровище и главная тайна Советского Союза.

— Так что там, в будущем? — прямо спросил Микулин. — Коммунизм уже построили?

Хрущёв ждал этого вопроса, готовился к нему. Именно из-за него он не доверял посвящение никому другому. Кому как не Первому секретарю ЦК надлежало объяснять и держать ответ за потомков перед нынешним поколением.

— Нет, Александр Александрович. Не построили, — он с трудом нашёл в себе силы поднять голову и взглянуть в глаза этих двоих, уже немолодых людей, ждавших его ответа. — В процессе построения социализма мы шли наощупь. Совершили массу непоправимых ошибок. Все совершили. Ленин, Сталин, я сам, сменивший меня Брежнев — был такой... Сейчас делами ветеранов в ГлавПУРе заведует... И те, что после него.

— Партия выродилась морально, превратилась в группу оголтелых карьеристов. В итоге, очередной Генеральный секретарь оказался предателем, вероятно — агентом влияния иностранной разведки. Надо отдать должное Сталину — он выстроил систему так, что её можно было развалить только изнутри, причём — с самого верха. Вот так её и развалили. В 1991 году распался Варшавский Договор. Следом СССР распался по границам союзных республик. Произошла реставрация капитализма и серия гражданских войн по этническому признаку — на Кавказе и в Средней Азии. НАТО поглотило Восточную Европу и Прибалтику...

— Невероятно... — прошептал Бартини. — Но... Как же народ? Почему никто не вышел на улицы? Почему все молчали?

— Выродившаяся власть десятилетиями выхолащивала у народа всякую волю и способность к самостоятельным решениям. Все промолчали. Ждали, что как-нибудь само образуется. Не образовалось. Когда опомнились — было поздно. Была большая контрреволюционная группа в ЦК, она контролировала газеты и телевидение. Народ слишком привык верить власти, газетам. Слишком долго молчал. И вдруг — разрешили обсуждать любые проблемы, начали критиковать всех, сверху донизу. Пока люди с разинутыми ртами слушали, как с трибуны Съезда говорят о том, что раньше обсуждали только на кухнях, наверху делили власть и народное достояние. Под видом некой «рыночной экономики», заморочив людям головы, вернули капитализм, передали народные предприятия в частные руки своих доверенных лиц. Процесс шёл постепенно, завуалированно, — Хрущёв замолчал, глядя на реакцию новых товарищей.

— И что делать? — спросил Микулин.

— Ошибки Ленина и Сталина мы уже не исправим, — ответил Первый секретарь. — Может быть, удастся хотя бы избежать собственных, и тех, что были потом. Всё зависит от нас с вами.

— Мы должны успеть заложить прочную основу для строительства коммунизма. Основу не только материально-экономическую, но ещё и моральную. Попытаться оздоровить верхний руководящий эшелон партии, очистить его от известных предателей — этим занимается товарищ Серов. Заложить прочный экономический базис — этим занимается товарищ Косыгин. Создать самую передовую в мире армию, авиацию и флот — это забота товарища Устинова. Построить новую, еще небывалую систему электронного управления экономикой — это направление ведёт товарищ Лебедев. Поднять науку и вывести страну на передовые рубежи — эту часть курирует Мстислав Всеволодович, ему вы и будете помогать. А я всех подгоняю, контролирую, не даю засыпать, останавливаться на достигнутом. Вот так, товарищи. Всё очень-очень серьёзно.

Бартини и Микулин надолго замолчали.

— Если эту посылку отослали на шестьдесят лет назад, то почему не раньше? — спросил Микулин. — Почему не Ленину, не Сталину году этак в 30-м? Почему только сейчас, когда уже совершена масса ошибок, страна разрушена тяжелейшей войной?

— Мы не знаем. Отправитель посылки этого не объяснил. Возможно, его установка технически не позволяла, — ответил Хрущёв. — Война... Война, товарищи, была неизбежна в той политической обстановке. Придётся исходить из тех условий, что даны. Посылка получена нами, нам и решать проблему, здесь и сейчас.

— Когда я приехал в СССР, — произнёс Бартини, — я поклялся отдать жизнь за то, чтобы красные самолёты летали быстрее чёрных. Теперь я знаю, что от меня зависит гораздо больше. Можете на меня рассчитывать, товарищ Хрущёв.

— На меня тоже, — твёрдо сказал Микулин.

— Вот и хорошо, товарищи, — улыбнулся Никита Сергеевич. — Теперь показывайте, что вы там наработали.

Никита Сергеевич решил воспользоваться случаем и провести общее совещание по развитию управляемого авиационного вооружения и армейских ПТУР. Помимо Томашевича и разработчиков ПТУР, Хрущёв пригласил и другого разработчика ракет «воздух-воздух» — Матуса Рувимовича Бисновата. К тому же при подготовке совещания вспомнили об управляемых бомбах и системах телевизионного наведения, потому пригласили на совещание и Павла Васильевича Шмакова, лучшего в СССР тех лет специалиста по телевидению, а также Николая Ивановича Белова, директора НИИ-648, где создавались системы управления к советским управляемым бомбам.