Чтение онлайн

— Э, Никита Сергеич, ты, конечно, хитёр, но рабочего человека так просто не обманешь, — усмехнулся Тимофей Иванович. — Станки скоро поумнеют, научатся совсем без человека работать. Да и с деталями — у нас их не так велик ассортимент. Один раз записал на ленту эту самую программу, и всё. Рабочий не нужен больше, станок сам работать будет. А нас куда? И потом, посмотри, сколько сейчас рабочих в одном только этом цеху? А если тут всё этими автоматами заставят? Будут их обучать один-два человека, а остальных куда?

— Один-два не управятся, нужно несколько десятков, — ответил Хрущёв. — Ты, Тимофей Иваныч, работаешь давно. Про многостаночников слышал?

— Как не слышать... И сам многостаночником был в войну.

— Ну вот, это тоже навроде как многостаночники будут. И ассортимент деталей будет расширяться, потому что модели автомобилей будут теперь меняться чаще, чем раньше, — пояснил Никита Сергеевич. — Да и лента изнашивается при работе, её обновлять придётся часто. Детали, опять же, конструктора постоянно дорабатывают, что-то меняют, значит, программы придётся перезаписывать. Без работы не останешься.

— Так расценки ж...

— Да какие расценки? У тебя раньше расценки были, потому что ты план гнал. А теперь работа у тебя будет другая. Творческая работа будет. Не одну и ту же деталь будешь гнать тысячами изо дня в день, а каждый раз разные. Это же интереснее, так? И схема оплаты труда будет, соответственно, изменяться, приспосабливаться под новые условия, — сказал Хрущёв. — Вам сейчас платят за то, что вы быстро работаете. Чем больше деталей сделал, тем больше получил, так?

— Ну, так... Ещё и за качество дрючат...

— Вот. А с этими новыми станками токарю, их обучающему, приплачивать будут, скажем, за каждую секунду, что он сумеет сэкономить, обучая станок работать. Чтобы производительность труда поднять. Без этого нам с вами коммунизм не построить.

— Тю... коммунизм... когда ещё он будет... А живём-то мы сейчас...

— Так и станки по-настоящему умные появятся не завтра, а лет через тридцать, — пояснил Хрущёв. — Там электроника нужна такой сложности, о которой мы сейчас можем только мечтать во сне... Сейчас ЭВМ занимает большой зал, а считает пока что медленно. А чтобы станком управлять, нужна ЭВМ размером с тумбочку, но считающая в миллионы раз быстрее.

— То есть, коммунизм раньше чем через тридцать лет не построить? — спросил Михалыч.

— Тут, Платон Михалыч, видишь, какая штука... — сказал Хрущёв. — Коммунизм, он из чего складывается? Первое и главное — материальная база. Надо обеспечить изобилие, чтобы люди ни в чём не нуждались. Чтобы заработал главный принцип коммунизма: «от каждого по способностям, каждому — по потребностям». Вот для этого и нужна невероятно высокая производительность труда. Чтобы продукция за счёт большого количества была дешёвая, и всем хватало.

— Тут ещё одна засада кроется. Мы русские, самый талантливый народ. Мы умеем хорошо вылизывать продукт и не любим гнать вал. Так ведь? Мы — народ-творец, делать серийную продукцию нам скучно. Отсюда второе — труд должен стать не монотонным, а творческим, приносящим радость.

— Есть такое дело... — согласился Тимофей Иванович.

— Вот потому вылизывать надо хитрую автоматику, а уже она пусть гонит для нас валовый продукт, — пояснил Никита Сергеевич. — Именно для этого эти новые станки и привезли.

— И третья составляющая коммунизма — общественное сознание. Мало только построить материальную базу коммунизма, надо ещё воспитать людей, население, таким образом, чтобы они новой экономической формации соответствовали. Чтобы думали в первую очередь не о том, как брюхо своё набить, а о том, как принести пользу обществу, — продолжил Хрущёв. — Как один мой знакомый сказал, «Иначе к коммунизму придёт стадо свиней, а не народ».

— У нас такому воспитанию после революции и дальше внимания уделялось недостаточно. Исторически так сложилось. Вначале энтузиазм народный был настолько велик, что руководители страны, видя эти демонстрации, да парады физкультурников, считали, что всегда так и будет. Оторвались, так сказать, от народных масс. Опять же, проблемы приходилось решать серьёзнейшие — сначала индустриализация, коллективизация, потом война...

— Вот я почему реформы затеял? Жилищное строительство, реформу сельского хозяйства? — Никита Сергеевич оглядел хмурые лица рабочих. — Потому что дальше так жить нельзя было. Нельзя занимать очередь за хлебом в 6 утра, нельзя жить на одной крупе без молока и овощей, как на Дальнем Востоке жили в 54-м, нельзя ютиться в бараках по 6 человек в девятиметровой комнате с удобствами во дворе!

Рабочие одобрительно зашумели.

— Это правильно!

— Всё так!

— Вот скажите, мужики, только честно. Жить лучше стало? Хоть немного? — спросил Хрущёв.

— Х..яссе немного! Да такого снабжения жратвой, как сейчас, я за всю жизнь не помню, — ответил Тимофей Иванович. — В магазинах, считай, всё есть, даже хрукты тропические... Цены снижают каждый год, по расписанию, то на одно, то на другое. Жить лучше стало, однозначно. Грех жаловаться.

— Жильё строить начали, — добавил Платон Михайлович. — Как ни говори, квартирка хоть и маленькая, но своя. Премии эти, что друг другу выписывают — тоже прибавка к зарплате весомая получается. И друг к другу стали лучше относиться, с уважением. Брака меньше стало, потому что знают люди, что за хорошую работу больше получат.

— И в других городах получше стало, заметно, не только в Москве, — послышались голоса вокруг.

— Мать у меня в колхозе, ей хоть деньгами платить стали, наконец-то, а не картошкой мороженой!

— Вот видите! — ответил Никита Сергеевич. — Для меня, товарищи, эти ваши слова — самая важная оценка моей работы. Это значит — не зря стараюсь.

— Не зря!

— Вот такую политику партии мы точно поддержим!

— Так это... Никита Сергеич, возвращаясь к станкам. Допустим, заменят нас почти всех этими умными станками, — начал рассуждать Михалыч. — Допустим, доработаю я, или вот, эти пацаны до того дня, — он указал на столпившихся вокруг стола рабочих помоложе. — И куда их? Вот я, ладно, я слесарь, что хошь сделать могу. А Иваныч — токарь. Специалист. Старый уже. Переучивать его поздно. Ну, и куда его? Пинком под зад и на пенсию? Так он ещё не настолько старый. Мог бы ещё поработать, пользу стране принести. А на пенсии он сопьётся от безделья и помрёт.

— Вот тут ошибка! У нас в конституции что записано? Право на труд, вот что! Ни один человек в СССР без работы не останется, это лично вам всем гарантирую. Никого никуда выгонять не будем, — ответил Хрущёв. — У нас не капитализм. Не меньше рабочих. Больше заводов. И больше того, что эти заводы делают — автомобилей, телевизоров — да не таких, как сейчас, а цветных, с экраном в два метра, самолетов, домов, наконец.

— Чтобы создать в стране изобилие всяких товаров, заводов нужно в десятки, сотни раз больше, чем у нас есть сейчас. Вот, на вашем заводе уже две дополнительные площадки построены, строится третья. А надо ещё! Чтобы каждый желающий, приходя в магазин, мог машину купить пусть за полную стоимость, но хотя бы без очереди! Для этого надо выпуск автомобилей увеличить в десятки раз. Поэтому, чтобы создать изобилие, работать придётся всем, много работать, напряжённо, и станки с программным управлением в создании изобилия для нас — первые и главные помощники.