Чтение онлайн

К этому обвинению Серов и Хрущёв подготовились заранее. Серов сдал всё привезённое имущество в казну по описи, и передал копию Хрущёву.

Никита Сергеевич бегло просмотрел представленный Шверником документ и безразлично пожал плечами:

— Многие генералы этим грешны. Что ж нам теперь всю армию полностью обезглавить? Немцы у нас добро вывозили, мы — у них. Тем более, товарищ Серов все вывезенные трофеи сдал, вот у меня тут тоже опись имеется, — он положил перед Шверником копию описи, переданную Серовым. — Не вижу проблемы.

Обескураженный Шверник забрал свой документ и ушёл. Но атака на Серова этим не закончилась. На следующий день в личном разговоре с Хрущёвым этот же вопрос поднял сам Микоян.

— Никита, я понимаю, что ты не хочешь поднимать лишнего шума из-за Серова, но его надо заменить. Хотя бы убрать его с этой работы.

— Зачем? — спросил Хрущёв. — Товарищ Серов — человек надёжный, с работой справляется.

— Как ты можешь быть уверен, что он надёжный? — не отставал Микоян. — Ещё с этой бельгийской короной тёмная какая-то история...

— Никакая не тёмная! Наоборот, он, считай, эту корону сохранил, и без лишнего шума бельгийской королеве вернул, — ответил Хрущёв. — А сдал бы он её после войны в Спецхран — ещё кто знает, нашли бы её сейчас, или нет. Вообще, тебе-то, Анастас, что за печаль? Можно подумать, что Серов тебе лично чем-то не угодил? Откуда ты вообще обо всём этом узнал?

Микоян смешался — такого прямого перехода на личные интересы он не ожидал и не просчитывал. Он поспешил свернуть разговор. Но Хрущёв понял, что дело этим не ограничится.

Так и вышло. На Пленуме ЦК 12 ноября 1958 года, каких-либо официальных выступлений против Серова не было. Но в перерыве о нём заговорил Кириченко, заявив, что несколько раз разыскивал Серова и находил его у Игнатова. Он при Игнатове выразил удивление, что тот часто общается с Серовым, хотя по работе у них точек соприкосновения практически нет.

— Конечно, это не криминал, — заметил Кириченко. — Просто непонятно, несколько раз искал Серова по телефону и находил его у тебя.

Игнатов в ответ принялся отбиваться:

— Ничего подобного не было, с Серовым я не общался.

Для человека непосвящённого ситуация выглядела вполне невинно, но лишь на первый взгляд. Интриганский характер Игнатова в ЦК знали все, а «само такое яростное отрицание такого очевидного факта обычно выглядит хуже самого факта». Тот, кто режиссировал этот эпизод, вероятно, строил расчёт на то, чтобы заронить у Первого секретаря сомнение.

Однако Никита Сергеевич тут же подозвал Серова и спросил:

— Ты у Игнатова когда в последний раз был?

— В апреле этого года, и с тех пор к нему больше не заходил, — ответил Иван Александрович.

— Понятно. А тебе-то, Алексей Илларионыч, что от Серова понадобилось? Да ещё несколько раз? — спросил Хрущёв. — Председатель КГБ выходит напрямую на меня, у тебя к нему вопросов по работе быть не должно. (В реальной истории после назначения в декабре 1957 г секретарём ЦК Кириченко курировал КГБ. В АИ ему такого поручения не давали)

— Да я по вопросу работы против украинских националистов за рубежом хотел с ним переговорить, — тут же нашёлся Кириченко. (Есть сведения, что в реальной истории А.И. Кириченко был фактическим заказчиком устранения Степана Бандеры)

— А внешняя политика, Алексей Илларионыч, не твой вопрос. Твоя задача — народное хозяйство Украины, — одёрнул его Хрущёв. — Я, конечно, понимаю, что националисты — украинские, но вопросы внешней политики, тем более — деликатные, надо обсуждать на Президиуме ЦК. А уже Президиум, если сочтёт нужным, даст председателю КГБ соответствующее поручение.

Казалось бы, вопрос был закрыт. Но уже на ближайшем заседании Президиума Микоян зашёл с другого фланга:

— Шалину Михаилу Алексеичу уже 60 лет исполнилось. Пора бы его перевести на менее ответственную работу, чем ГРУ, а на его место, можно было бы, например, товарища Серова назначить.

— Товарищ Серов работает хорошо и находится на своём месте, — ответил Никита Сергеевич. — А на ГРУ я предлагаю поставить генерала Ивашутина.

Кириченко, как кандидат в члены Президиума (АИ), на этот раз промолчал.

Зато в защиту Серова высказалась Фурцева, напомнив о его твёрдой позиции по части реабилитации жертв открытых процессов 30-х гг.

— Серова только враги ругают, — добавил присутствовавший на заседании Президиума секретарь ЦК по идеологии Поспелов.

В итоге в этот раз приняли резолюцию «Оставить Серова на посту председателя КГБ СССР».

На следующий же день Серов принёс Хрущёву послушать очередную запись разговора «инициативной группы» :

— Чёрт, да что ж это такое?! И так и этак, по-всякому уже пробовали, ни черта не выходит!

— Это Кириченко, — констатировал Никита Сергеевич, узнав голос.

— И чего Никита в него вцепился? Заменить, что ли, некем?

— О. А это Козлов.

— Друзья они, ещё с войны.

— Игнатов. Вся кодла там? — спросил Хрущёв.

— Не, Микояна нет, — ответил Серов. — Его и раньше не было.

— Что делать будем?

— Переходить ко второму варианту, — буркнул Козлов.

Запись оборвалась.

— Ты, вот что, Иван Александрович, — сказал Хрущёв. — Будь поосторожнее, и бери с собой охрану. Чёрт их знает, что у них за «второй вариант» придуман.

— Да ты что, Никита Сергеич! Смеёшься, что ли? Чтобы четыре секретаря ЦК на председателя КГБ покушение устроили? — удивлённо усмехнулся Серов.

— А я тебе говорю — осторожней будь, — настоятельно повторил Первый секретарь. — Как будто не знаешь, что такое ЦК? Те ещё пауки в банке, как и любая власть во все времена. Поэтому не будь идеалистом, и езди с охраной. Ты Ивашутина, кстати, об этом заговоре предупредил?

(П.И. Ивашутин в описываемый момент был 1-м заместителем председателя КГБ)