Чтение онлайн

— Совпадение, говорите? — рука Хрущёва автоматически легла на клавиши селектора. — Серова ко мне, срочно!

Подъехавший вскоре Серов развеял беспокойство Первого секретаря.

— Никита Сергеич, семей Веденеевых по стране не один десяток. Все на строгом учёте. Изменения в каждой семье отслеживаем. Но предугадать, в которой из них и когда родится тот человек, который через 54 года отправит нашу посылку — невозможно. До его рождения, скорее всего, ещё лет двадцать, если не больше. Это даже сложнее, чем искать чёрную кошку в тёмной комнате. Это — поиск в тёмной комнате чёрного котёнка, который ещё не родился!

— И не факт, что вообще родится, — добавил Келдыш. — История за двадцать лет изменится до неузнаваемости. Мы, скорее всего, уже вообще живём в некоем параллельном мире, который к миру Александра имеет весьма малое отношение.

— М-да... Понимаю, — кивнул Хрущёв. — Но ты, Иван Александрович, этот вопрос держи всё-таки на личном контроле.

— Обязательно, — заверил Серов.

Самый необычный сельскохозяйственный проект Хрущёв начал в ноябре 1958 года, причём инициатором его, пусть и невольным, оказался никто иной, как Иван Антонович Ефремов. 30 сентября вечером, на острове Санторини, после первого дня долгих и трудных переговоров, Хрущёв с сопровождавшими его членами делегации сидели на веранде отеля, где они разместились. По контрасту, разговор зашёл о проблемах освоения Севера. Никита Сергеевич, расстелив на столике карту СССР, посетовал:

— Такая гигантская территория, но для сельского хозяйства совершенно непригодна. Очень жаль. Оленеводы там, конечно, работают, оленей выращивают, но это всё не то. Олени у них, в основном, для собственного потребления. В Европейскую часть страны оленина не попадает. И не распашешь эту мерзлоту — всё равно ничего там не вырастет.

— Ну, я бы не был столь категоричен, — заметил Ефремов. — За время ледниковых эпох на севере Сибири накопился мощный слой пылеватых осадков. Это почвы мамонтовой степи. По количеству костей в этих мерзлых почвах можно весьма точно восстановить плотность животных в этой экосистеме. На каждом квадратном километре этих пастбищ в прошлом жил 1 мамонт, 5 бизонов, 8 лошадей, 15 северных оленей, а ещё — более редкие животные: овцебыки, предки маралов, носороги, сайгаки, снежные бараны, лоси. Жили и хищники: волки, пещерные львы, росомахи. В целом это получается более 10 тонн живого веса на квадратный километр — в сотни раз больше сегодняшней плотности животных в северных ландшафтах, где сейчас растёт только олений мох.

— Десять тонн? — не поверил Хрущёв. — Не может быть! А чем они там питались?

— Особенностью тундры является то, что мёртвые растения в ней почти не разлагаются, как в более тёплых широтах, а погружаются в вечную мерзлоту. — пояснил Иван Антонович. — Из-за этого органические вещества безвозвратно теряются: «пониженная активность микрофлоры обусловливает бедность тундровых почв азотом и приводит к накоплению в верхнем горизонте оторфованых растительных остатков». Но бедность тундровых почв можно компенсировать внесением азотных удобрений, например, навоза. При этом на месте скудных мхов и лишайников появляются быстрорастущие и высококалорийные злаковые растения.

— Животные, особенно травоядные, производят много навоза. На хорошо унавоженных почвах даже на арктическом побережье обычный урожай травяной массы, того же сена, свыше 100 тонн на квадратный километр. В Европе обычный урожай — сотни тонн на квадратный километр. Количество корма, необходимого травоядным на год, оценить легко, вы, как аграрий, это и сами знаете.

— Ну да, соотношение масс 10 к 1, — подтвердил Никита Сергеевич.

— Именно. И если где-то травы дают урожай 500 тонн на квадратный километр, то эти пастбища прокормят 50 тонн травоядных, то есть — 100 коров или 1000 овец. Это обычная плотность животных на богатых культурных пастбищах, — продолжал Ефремов. — Но дикие животные более рационально используют ресурсы. И на диких пастбищах зверей будет не меньше. Равнины ледниковой Евразии были покрыты высокоурожайными лугами, кормившими миллионные стада копытных. Можно видеть, что «ледниковый» биоценоз представлял собой богатую и продуктивную экосистему, чьё существование полностью зависело от населявших её крупных травоядных. Если экосистема сбалансирована — сколько животных рождается, столько же должно быть съедено хищниками. Среди теплокровных обычное соотношение масс травоядных и хищников 100:1. То есть, в богатых пастбищных экосистемах в прошлом на каждом квадратном километре жило полтонны хищников. Это — пара львов или тигров с детенышами, пара гепардов, семья волков, да ещё лисы, росомахи, грифы и вороны.

— Львы? Гепарды? — удивился Хрущёв. — Это же южные животные! Как они могут выжить в тундре?

— Львы прекрасно переносят холод, — ответил Ефремов. — В прошлом они жили по всей Европе. Гепарды населяли русские степи ещё относительно недавно, в русских летописях гепард именуется «пардусом».

— 14 с половиной тысяч лет назад, в верхнем плейстоцене, произошло резкое потепление климата, закончилась ледниковая эпоха, — продолжал Иван Антонович. — Выживаемость людей, особенно детей, в средних и высоких широтах резко возросла, человек широко расселился на севере, а затем через сухопутный перешеек на месте Берингова пролива, проник в Америку. Это были опытные, хорошо вооруженные охотники, и они встретили стада непуганых животных. На севере Азии первобытные племена истребили 8 видов крупных животных, в Северной Америке 33 вида, а в Южной Америке почти все — 50 видов.

— Первые люди быстро совершенствовали своё оружие. Плотность животных в экосистемах, по мере их истребления, снижалась. В итоге, в большинстве пастбищных экосистем она стала недостаточной для их поддержания. Результатом стало наступление леса и тундры. Кусты, деревья, мхи начали вытеснять пастбища. Площадь лесов на планете увеличилась в 10 раз. Фактически, человек-охотник своими действиями разрушил собственную кормовую базу. Численность животных резко сократилась, и ему пришлось научиться быть рачительным хозяином.

— Диких животных стало мало. Злаки на лугах и в степях, которые раньше съедали травоядные, начали давать обильные урожаи вкусных семян. Человек обнаружил, что эти семена съедобны. Он научился делать свои собственные искусственные зерновые пастбища, научился ухаживать за злаками, пахать и сеять. Пшеница, рис, ячмень, сорго, кукуруза, сахарный тростник — всё это злаки, взятые из диких пастбищных экосистем. Человек по мере своего размножения уничтожил свои родные дикие экосистемы, и чтобы прокормиться, вынужден был создавать похожие на них высокооборотистые домашние пастбищные экосистемы. Так люди научились ухаживать за своей землей, за своими животными.

— Очень интересно, — сказал Никита Сергеевич. — Но какой прок от этой тундры для народного хозяйства?

— Так эту самую тундру можно снова превратить в высокопродуктивную мамонтовую степь! — ответил Ефремов. — Причём без особых затрат для государства. Надо отгородить территорию, на которой растут злаковые, надёжным забором. Затем собрать всех животных, которые здесь могут жить. Конечно, ту плейстоценовую фауну — мамонтов, шерстистых носорогов, гигантских оленей — не вернуть. Но их могут заменить якутские лошади, северные олени, лоси, овцебыки, зубры и маралы.

— Но летом эта тундра превращается в сплошное болото! Поверхностный слой мерзлоты тает, — Хрущёв никак не мог осознать механизм того превращения, о котором ему толковал Ефремов.

— Когда траву сменили медленно растущие мхи и лишайники, которые потребляли гораздо меньшее количество воды; вслед за истощением почв пришло и заболачивание, — пояснил Иван Антонович. — Не исчезновение «мамонтовых» ландшафтов стало причиной вымирания мамонтовой фауны, а истребление фауны первобытными охотниками оказалось причиной заболачивания и гибели тундростепных ландшафтов.

— Надо всего лишь вернуть в тундру животных, — продолжал Ефремов. — Они сами будут регулировать свою численность. Слабые погибнут, сильные размножатся, состав экосистемы стабилизируется, и тогда этих животных можно будет расселять на новые территории.

— Там, где начинает таять мерзлота, на поверхности появляются плодородные почвы мамонтовой степи. Они тут же зарастают злаками. Их корни армируют и высушивают подвижные почвы и этим сдерживают эрозию. Из-за таяния мерзлоты на севере появятся пастбища, способные прокормить многие миллионы травоядных.