Чтение онлайн

1959-й финансовый год (с первого октября 1958 года) для американской компании Philco начинался как провальный. Компания сокращала издержки, все надежды были связаны только с поставками русских транзисторов. Рынок дискретной электроники в эти годы не баловал потребителей обилием предложений — мизерный коэффициент выхода годных изделий вынуждал производителей идти на такие меры, как ручная разбраковка и сортировка диодов и транзисторов. Купить «рассыпуху» на стороне было крайне сложно.

Поставки из СССР обещали выправить ситуацию в среднесрочной перспективе, но инвестиции были нужны прямо сейчас. В первые месяцы 1959 года Советский Союз получил по линии сотрудничества с «Philco» оборудование и технологии производства бытовых кондиционеров на сумму порядка 30 миллионов долларов, что было значительно дешевле, чем если бы покупать их обычным порядком, с приобретением лицензий и уплатой всех пошлин. «Philco», в свою очередь, получила от продажи продукции на полученных от советской стороны компонентах порядка 4 миллионов долларов, что позволило компании пережить самые трудные 6 месяцев в начале 1959 года.

Однако настал «час расплаты». Часть поставок предстояло оплатить наличными, которых не было. На греческих посредников из «Solid State physics and Semiconductors Research» начали давить, угрожая законом Браунелла-Батлера (закон о контроле над коммунистич. деятельностью в США. Но в начале августа 1959 года на стол переговоров легла скромная деревянная шкатулка, в которой лежали две пары никогда ещё не виданных на Западе электронных часов с жидкокристаллическим экраном — в латунном, стальном, позолоченном и платинированном корпусах, с двумя типами подсветки: оранжевой и синей, и надписью «Philco Impulse». Американцы были в шоке, как будто с разбегу наступили на детские грабли.

Согласование контракта заняло два месяца. (подробности контракта см. фанфик ReaderN3022

В сентябре уже греки апеллировали к законодательству США, категорически отказываясь от любых просьб американской стороны по отсрочкам платежей и опасаясь нечестной игры со стороны «Philco». Но найти сто пятьдесят миллионов долларов для компании, все ещё находящейся на грани краха, было просто невозможно.

А «многоходовочка», затеянная Серовым, продолжалась. Транспортная компания «All-American Truck Co», за прошедшие 5 лет сама выросшая до размеров ТНК и подмявшая под себя большую часть рынка перевозок на грузовиках по странам Северной и Южной Америки, предложила «Philco» оснастить парк своих грузовиков новыми транзисторными радиостанциями. Общая сумма контракта была небольшой, чуть более миллиона долларов. Но переговорщики «Аll-Аmerican», наслышанные о трудностях нового партнёра, неожиданно высказали заинтересованность в расширении сотрудничества. И предложили инвестировать в компанию 100 миллионов долларов под залог акций. Которые, совместно с акциями, уже приобретёнными ранее «Solid State physics and Semiconductors Research», составляли блокирующий пакет. О чём американскую сторону, разумеется, не предупредили.

Согласно подписанных договоров, транснациональная корпорация «Philco» брала на себя обязательства о коммерциализации продукта на международном рынке, исключая страны ВЭС. Всего в 1960-м финансовом году предполагалось продать не менее полутора миллионов наручных часов со стоимостью от трёхсот пятидесяти долларов в самом простом латунном корпусе, до двух тысяч долларов в платинированном, а так же в специальных, дизайнерских корпусах с инкрустацией бриллиантами за пять и более тысяч долларов.

Конечная прибыль от реализации проекта, за вычетом оперативных расходов, расходов на рекламу и продвижение, налоговые отчисления, но не включающая в себя стоимость корпусов часов и затраты на сборку на предприятиях «Philco», делилась пополам. «Philco» регистрировала на себя совместно с «Solid State physics and Semiconductors Research» более ста тридцати патентов, и прибыль от торговли лицензиями на эти патенты, ограниченные только территорией США, так же делилась поровну. При этом в договоре оговаривался запрет на продажу исключительных лицензий, без согласия советской стороны.

Фактически, СССР взял под контроль крупнейшую транснациональную корпорацию. Это уже был не стартап, который ещё предстояло многие годы выращивать с нуля, а сложившаяся мощная структура, с разветвлёнными связями и большими возможностями.

В конце сентября 1959 года на счета «Solid State physics and Semiconductors Research» — т. е., фактически, на счета советского госбюджета, были переведены первые сто пятьдесят миллионов долларов. На министерство электронной промышленности пролился дождь премий и инвестиций. Хотя Староса и Берга Никита Сергеевич, вручая премии, предупредил:

— Только смотрите, ежели что... Денежки-то можно и взад вернуть... У Ивана Александровича тоже творческие люди работают...

Берг и Старос с опаской посмотрели на Серова, с многозначительной улыбкой поигрывающего паяльником, но в ведомости всё же расписались.

Назначенный административным директором зеленоградского НПО «Научный центр» Фёдор Викторович Лукин ещё в 1953 году, будучи председателем Государственной комиссии по приёмке ЭВМ «Стрела», разработанной Юрием Яковлевичем Базилевским в СКБ-245, познакомился с одним из её разработчиков, Давлетом Исламовичем Юдицким

(Его полное имя звучало как Давлет-Гирей Ислам-Гиреевич. Однажды он приехал в командировку на закрытое предприятие, где такое изобилие «Гиреев» вызвало полное недоумение у сотрудников режимной службы. Они несколько часов не решались допустить его на территорию предприятия. Вернувшись из командировки, возмущенный Давлет Исламович тут же отправился в ЗАГС убирать непонятных режимщикам Гиреев. Собственного Гирея ему убрали без проблем, а вот изменить отчество по закону было нельзя. Так Юдицкий стал Давлетом Ислам-Гиреевичем. Однако называли его обычно Давлетом Исламовичем, иногда Давлетом Гиреевичем.

С 10 ноября 1953 г. Лукин был назначен на должность зам. начальника КБ-1, разрабатывавшего противокорабельные ракеты КС-1 — главного инженера. Длительное время он исполнял обязанности и отсутствующего начальника КБ-1. Федор Викторович быстро оценил важность и высокий уровень выполняемых в КБ-1 работ, благодаря его усилиям коллектив и тематика предприятия были сохранены. Здесь он принял активное участие в работах по постановке на боевое дежурство противосамолетной системы ПВО Москвы «С— 25» и созданию ракетных систем различных классов.

В КБ-1 под руководством и при непосредственном участии Лукина был решён ряд конструкторских и технологических проблем, позволяющих создать малогабаритную эффективную уникальную радиотехническую и вычислительную аппаратуру. Лукин предложил унифицировать конструктивные элементы и полностью перевести аппаратуру на печатный монтаж. Это позволило сократить сроки разработок, резко увеличить плотность монтажа, повысить надежность систем и снизить трудоемкость их серийного производства. Для этих целей под руководством Федора Викторовича в предельно сжатые сроки была проведена большая работа по перестройке всех производственных и технологических циклов.