Чтение онлайн

— Тоже верно! — Сергей Павлович с уважением взглянул на собеседника и сделал пометку в блокноте.

— Заодно и Каманину будет проще с этими ребятами справляться, если в отряде его давний сослуживец будет, — продолжал Мстислав Всеволодович.

— Да ладно! — усмехнулся Главный конструктор. — Николай Петрович кому хочешь все мягкие части тела оторвёт и съесть заставит! Сам управится.

— Да? Ну, ладно. А что там с международным набором космонавтов?

— Да пока медленно... — Королёв порылся в своих бумагах. — Пока что кандидатов представили только китайцы и ГДР, в ближайшее время ждём югославов и индусов... где-то у меня тут список был... А, вот! Китайцы: Чжао Баотун и Чунг Цзун. Немцы: Зигмунд Йен и Рольф Бергер. (АИ, частично, т. к. Зигмунд Йен был первым немецким космонавтом в реальной истории и подходит по возрасту. Остальные кандидаты, кроме Чунг Цзуна — также реально существовавшие лётчики)

— На первый международный полёт экипаж подготовить успеем, а там, глядишь, и остальные подтянутся. А что с Бондаренко делать будем?

— Ну... — Королёв задумался. — Неаккуратный он. В барокамере с кислородом бросил вату со спиртом на разогретую электроплитку. Сгорел заживо.

— По-моему, его просто плохо проинструктировали об опасности атмосферы чистого кислорода, — заметил Келдыш. — И кстати, стоит ли в кислородной атмосфере включать электроплитку с открытой спиралью?

— Его вина тут минимальная, хотя, конечно, должен был сам думать, своей головой. Досадная случайность. Надо ребят проинструктировать дополнительно, по соблюдению мер безопасности. Вроде как товарищ Серов с той девушкой-певицей организовал. Бондаренко к тренировкам допустим, но приглядывать за ним надо, — решил Королёв. — Меня ещё, честно говоря, Титов беспокоит. Подготовка отличная, но слишком импульсивный, может сорваться и совсем голову потерять. Без тормозов.

— Так и назначь его командиром международного экипажа, как Никита Сергеич предложил. Когда почувствует ответственность за подчинённых — остепенится, — посоветовал Келдыш. — А уж если нет — найдём, кем заменить. Есть люди постарше и более ответственные, тот же Береговой, Комаров, Беляев, Попович...

— Пожалуй, — согласился Главный конструктор. — Вроде всех утрясли?

— Ещё один остался, заменить Рафикова, если ты не передумал.

— Не передумал. Будем заменять, — твёрдо решил Королёв. — Но кем? Всех, кто в первом отряде прошёл по медпоказаниям, перебрали, а из состава второго дёргать больше не хочу, так там вовсе людей не останется. Давай посмотрим по тем, кого медики по возрасту забраковали, что ли?

— Можно ещё посмотреть тех, кого чекисты вычеркнули, — предложил Мстислав Всеволодович. — Понятно, что с оглядкой на причины, но, может, они перестраховались?

Он порылся в списках, проглядывая один за другим, и откладывая в сторону.

— Вот, например. Насколько я понимаю, парень хорошо подготовлен, здоровье отличное, налёт на истребителе побольше, чем у того же Гагарина, командованием части характеризуется сугубо положительно, имеет значок «Отличный лётчик», родственников за границей нет, отец — сапожник, мать — повариха...

— За что ж его, такого положительного, забраковали? — поинтересовался Сергей Павлович.

— Да, похоже, за национальность...

— Как так? — удивился Главный конструктор. — Ну-ка, дай посмотреть... Гм... Зиновий Яковлевич Финштейн, старший лейтенант, летает на МиГ-19. По рекомендации лётчика-испытателя М.Л. Галлая дал согласие на прохождение предварительного отбора в отряд космонавтов. Забракован мандатной комиссией. (АИ) М-да... «Спутник мчится по орбите, с перигея в апогей...» Понятно, почему его чекисты забраковали...

— Дурость это, по-моему, — твёрдо заявил Келдыш. — Делать атомные бомбы, ракеты и космические корабли им, значит, можно, а летать на них — нельзя? Что, Борис (Черток), или там, Семён (Косберг), плохо работают?

— Да что ты меня-то уговариваешь, ты это поди в ЦК докажи! — ответил Сергей Павлович.

— За Никитой Сергеичем я ничего такого не замечал. Думаю, если подать вопрос правильно, то решение будет положительным, — сказал Мстислав Всеволодович. — Его, кажется, Галлай рекомендовал? Давай ещё его спросим?

Марк Лазаревич Галлай, также участвовавший чуть позднее в подготовке космонавтов первого отряда, услышав фамилию Финштейн, просиял и только показал большой палец.

— А поподробнее? — попросил Королёв.

— Зяма Финштейн? Отличный парень! Одессит, душа компании. Мы с ним не родственники, но знаю его отца ещё до войны, и его самого знаю, — ответил Галлай. — В детстве болел часто, потом занялся спортом, лет в 12, по сути, сделал себя сам. Закончил 10 классов, в институт поступать хотел, но передумал, поступил в лётное училище. Летает на уровне испытателя, я его сначала в ЛИИ рекомендовать хотел, а тут как раз набор в отряд космонавтов, вот я ему и посоветовал... Никак не думал, что его чекисты срежут.

Королёв с сомнением посмотрел на Келдыша:

— Что скажешь, Главный теоретик?

— Пусть Карпов ему пошлёт вызов, — предложил Мстислав Всеволодович. — Если пройдёт медкомиссию, Хрущёва я беру на себя. Если Никита Сергеич поддержит, Серов возражения снимет, тогда и ЦК палки в колёса ставить не будет.

— Да, ещё, вы, Сергей Палыч, уж очень жёсткие ограничения по возрасту установили, — посетовал Галлай. — Если бы не возрастная планка в 30 лет, можно было бы из испытателей очень опытных лётчиков набрать. А так... Опытный испытатель моложе 30 лет — крайне редкий случай!

— Молодых в первый отряд решили брать из-за того, что корабль ещё сырой. Могут быть самые разные ситуации, в том числе не исключены достаточно серьёзные травмы. У молодого организма больше шансов потом восстановиться, как врачи говорят. А кого бы из испытателей вы посоветовали, Марк Лазаревич? — поинтересовался Королёв.

— Таки себя, любимого, конечно! — засмеялся Галлай.

— Гм... Ваш опыт нам при подготовке космонавтов больше пригодится, — усмехнулся Сергей Павлович.

— Шучу, конечно, я, всё-таки, 1914-го года, — вздохнул Марк Лазаревич. — Но если серьёзно, то вот вам хорошие кандидаты: Георгий Мосолов, Эдуард Елян, Валентин Мухин — эти все 1926 года рождения, Владимир Ильюшин, Григорий Горовой, Леонид Петерин — 1927 года, Михаил Козлов, Пётр Остапенко — оба 1928 года, Юрий Шевяков, Юрий Сухов, Александр Бежевец — 1929 года. Есть даже один испытатель моложе 30 лет — Александр Федотов, 1932 года рождения.

— Думаю, с учётом ценного опыта испытателей, для них возрастные рамки можно будет расширить, — решил Королёв.

— Мы тут уже думаем взять в отряд Георгия Берегового, — вставил Келдыш.

— Георгий Тимофеевич — товарищ компетентный и очень принципиальный, рекомендую его взять, он вам будет очень полезен при доводке корабля, — согласился Галлай. — Хотя, конечно, он 21-го года... Кстати! Если уж вы Берегового почти в 40 лет берёте, вот вам ещё один замечательный кандидат, из испытателей. Он, правда, на полгода постарше Георгия Тимофеича, но полгода — это не разница.

— И кто же? — заинтересовался Королёв.

— Амет-Хан Султан! Вот уж кто ценнейший для вас опыт имеет! Он же испытывал дозаправку в воздухе ещё в 49-м, а потом — отцепку крылатой ракеты КС-1 от носителя, тогда ещё в пилотируемом варианте, — напомнил Галлай. — Это — ближе всего к тематике стыковки.

— Амет-Хан? Стыковка? — Королёв с Келдышем переглянулись. — А что?

— Почему бы и нет? — кивнул Келдыш. — Если пройдёт по здоровью, то я бы рекомендовал его взять.

— Остальных испытателей тоже стоит держать на примете, — решил Сергей Павлович. — Учитывая, что Никита Сергеич требует более интенсивную программу полётов, нам может понадобиться больше космонавтов, чем мы первоначально планировали. Ну, и Амет-Хана, думаю, в отряд возьмём.