Чтение онлайн

– Не получится, Никита Сергеич, – покачал головой Лебедев. – Слишком много там информации. Чтобы зарезервировать только ту информацию, что на вашем ноутбуке, понадобится более 300 тысяч таких вот лент.

– Триста тысяч? – Хрущёв не поверил своим ушам. – Не может быть... Неужели нельзя что-то придумать?

– Пока ничего, – вздохнул Лебедев. – 60 лет развития технологий ни за год, ни за два, ни за пять лет не перепрыгнуть. Объем данных прислан гигантский. 300 гигабайт у вас на ноутбуке, еще 500 гигабайт на переносном накопителе, который у нас в ИТМиВТ, но там в основном программы для ЭВМ. Их мы стараемся лишний раз не трогать. Ещё по 64 гигабайта на картах памяти смартфона и планшета, но там проще, там, в основном фильмы, их переснимают, да навигационные карты, их тоже перефотографировать можно.

– Твердотельный диск был почти свободный – там только операционная система для второй ЭВМ установлена, причём в минимальной конфигурации – для изучения. Вот с ней мы и работаем. Объём оперативной памяти позволяет хранить базу данных «Киберсин» прямо в ней – на так называемом RAM-диске, и периодически сохранять её на переносной диск. Правда, питание пришлось сделать автономное, с тремя контурами защиты – два автономных генератора, аккумуляторы, и два запасных генератора, на случай, если основные оба выйдут из строя.

(У реальной IBM-360, на которой работала чилийская «Киберсин» в 1971 году, объём памяти – оперативной и дисковой – был явно не современный, однако же системе хватало. )

– Вот это предусмотрительно, – похвалил Никита Сергеевич.

– Когда полноценную ОГАС будем создавать, там не обойтись без дисковых накопителей большой ёмкости, – пояснил академик. – Тут мы работаем в двух направлениях. Первое – повышение плотности записи, но это процесс не быстрый. Второе – объединение нескольких дисковых накопителей в массив, воспринимаемый системой как единый диск большой ёмкости. (LVM) Эту идею мы обнаружили в присланных документах. Но и это не так быстро реализуется – нам бы сначала с концепцией «файловой системы» совладать.

– Совладаете? – обеспокоенно спросил Хрущёв.

– А у нас выбор есть? – невесело усмехнулся Лебедев. – Нам ещё повезло, что операционная система на присланных ЭВМ очень консервативна. Она и телетайпы как устройства ввода-вывода поддерживает, и ленточные накопители, достаточно команду набрать. Ситуация-то уникальная, новейшие наши устройства этой техникой воспринимаются как устаревшие.

– Да, кстати, пойдёмте, я вам ещё одну потрясающую вещь покажу.

Лебедев пригласил всех в соседнюю комнату. Там стояла тумба с электронной начинкой, величиной со стиральную машину-автомат. На ней сверху было несколько цилиндров, а сбоку на полочке был закреплён большой, кондового вида, вольтметр.

– Это что такое, – спросил Хрущёв.

– Это, Никита Сергеич, очень важное изобретение, – ответил Лебедев. – Электрофотографическая машина.

Лебедев что-то нажал, и из машины вдруг один за другим полезли листы отпечатанного текста. Качество было так себе, бумага имела слегка серый вид, но текст был отчётливо читаемый. А главное, текст был напечатан вместе с картинками, как в газете или журнале.

– Её автор, Владимир Михайлович Фридкин, изобрёл её ещё в 1953-м году, – пояснил академик. – Он тогда работал в НИИ «Полиграфмаш». Первый экземпляр сделали на заводе «Полиграфмаш». В документах, которые мы распечатываем, указано, что подобная машина в будущем именуется «Ксерокс», по наименованию американской фирмы, которая с 1959 года будет их выпускать. У нас их с 1954 года выпускает завод в Кишинёве. (Фотографию этого советского изобретения можно посмотреть здесь

– Самое главное, мы эту машину приспособили для печати документов с ЭВМ, – продолжал Лебедев. – Пока, конечно, очень примитивным способом. Но его можно совершенствовать дальше. Памяти, чтобы держать в ней изображение страницы целиком, нужно слишком много. Но для печати нужно осветить предварительно заряженную пластину фотопроводника, либо отражённым от изображения светом, либо проходящим через плёнку с изображением, чтобы частично снять с пластины электрический заряд. Потом к этим разнозаряженным участкам по-разному прилипает красящий порошок.

– Мы приспособили для освещения кинескоп от перспективного проекционного телевизора и систему линз. По сути дела, изображение выводится на ЭФМ как на второй монитор. Сигнал, правда, для каждой страницы приходится пока с монитора на печать переключать тумблером. Вот этот текст сейчас печатается с ЭВМ.

Лебедев не стал говорить, что текст с картинками печатается с ЭВМ из будущего – в комнате стояли Калмыков и Шокин, в «Тайну» не посвященные. Академик справедливо рассудил, что Хрущёв, Келдыш и Устинов поймут и сами.

– Минуточку... Сергей Алексеич... Вы хотите сказать, что у нас в стране серийно выпускается оборудование, которого ещё нет в США? – обомлел Хрущёв. – И вы сумели его подключить к ЭВМ?

– Фактически, и да, и нет, – ответил Лебедев. – В Вильнюсе работает засекреченный Институт Электрографии. Там есть талантливый изобретатель Иван Иосифович Жилевич. Он руководит лабораторией, где разрабатываются и совершенствуются конструкции таких копировальных аппаратов. Для серийного выпуска выбрали завод в Кишинёве. Но серийные машины дают очень плохое качество отпечатков, значительно хуже Фридкинского оригинала. Вероятно, технологическая дисциплина на заводе недостаточно высокая. Эту машину мы с помощью самого Фридкина перебрали, полностью переделали и отрегулировали.

– Но главное – всё это направление висит на волоске. Фридкин с 1955 года ушёл в Институт Кристаллографии, там условия для работы лучше...

– Не понял... почему висит на волоске? – спросил Хрущёв.

– Кхм... Никита Сергеевич... Это же множительная техника, – подсказал из-за спины Серов.

– И что? – повернулся к нему Хрущёв. – Это ты, что ли, «посодействовал» развалу работ?

– Да ты что, Никита Сергеич! – возмутился Серов. – Я, что ли, не понимаю их важность? Это в идеологическом отделе ЦК, наверное, какие-нибудь перестраховщики опять боятся, что народ листовки да прокламации печатать будет. Я-то что... Я могу в один день всю эту технику под контроль поставить, по всей стране, ты же знаешь. Дам команду перетащить всё в первые отделы, и доступ организовать под роспись...

– Да нас..ать на этих замшелых идиотов! – взорвался Хрущёв. – Тут, понимаешь, мировой приоритет в области высоких технологий на кон поставлен, а какие-то старые пе..дуны его тормозить будут, чтоб кто-то, не дай бог, прокламацию не распечатал? Александр Иванович, а вы куда смотрели? – обратился он к Шокину. – В вашем хозяйстве уникальную технику проектируют, создают первые в мире опытные образцы, даже серийное производство пытаются налаживать, а народное хозяйство этих достижений как не видело, так и не видит! У семи нянек...

Шокин смущённо переминался с ноги на ногу.

– Сергей Алексеич, дайте бумаги, несколько листов, – попросил Хрущёв. – Александр Иваныч, садитесь, пишите, диктовать буду!

Лебедев подал Шокину несколько чистых листов бумаги, министр вышел в машинный зал, присел к столу.

– Что писать-то будем? – спросил он.

– Проект постановления! – ответил Никита Сергеевич. – По развитию электрофотографической техники в СССР.

Он тут же начал диктовать. То и дело останавливался, консультируясь у Лебедева по техническим вопросам. Брал у Шокина исписанный листок, читал, вычёркивал написанное, корявым почерком правил формулировки, снова диктовал.