Чтение онлайн

– А как его в машину заправлять?
– заинтересовался Хрущёв.

– Примерно так же, как пропан-бутан, устанавливается газовой баллон, газ заправляется в сжиженном виде. Нужна перерегулировка топливного насоса на более высокое давление. Есть и другие особенности, но можно вполне обеспечить работу двигателя с переключением с дизельного топлива на диметилэфир и обратно

– А на реальной машине уже пробовали?
– спросил Никита Сергеевич.

– Конечно, - ответил академик.
– Все эти подробности выявились в ходе опытной эксплуатации пяти грузовиков и тракторов

– Но я хочу обратить ваше внимание ещё вот на что, - продолжал Семёнов.
– У нас сейчас проводится программа газификации. Природный газ на 92-98 процентов состоит из метана. Но ведь в результате брожения биологических остатков в биореакторе образуется тот же самый метан! Вы правильно заметили, одна свиноматка с 20-24 поросятами в год производит около 25 кубометров навоза. Знаете, сколько это в газовом выражении? 1000 кубометров. А на свинокомплексе обычно около 1200 свиней, это в среднем 650 свиноматок.

– Одна корова в год производит около 20 кубометров навоза, это около 800 кубометров биогаза. Да ещё и сама корова выбрасывает в атмосферу от 300 до тысячи литров газа в день, в зависимости от диеты. А мы жжём топливо, чтобы на грузовике привезти в деревню газ в баллонах. Прямо-таки образец неэффективного ведения хозяйства.

– Биореактор, говорите...
– припомнил Хрущёв.
– Беседовали, мы с Мстиславом Всеволодовичем на эту тему. Он хоть, конечно, не специалист по сельскому хозяйству, но по научным вопросам посоветоваться мне, кроме него, было на тот момент особо не с кем.

– Устройство простое, ничего космически сложного в нём нет, - заверил Семёнов.
– Гораздо проще, чем установка пиролиза по процессу Фишера-Тропша. В Индии первые биореакторы появились ещё в 1900 году. У нас первый биореактор был построен в 1949 году в Латвии.

– В Индии?
– удивился Хрущёв.
– Интересно.

– Но пока эта технология широкого распространения у них не получила. А ведь с её помощью можно перерабатывать любые органические остатки. В результате получается метан и твёрдый осадок, который можно использовать как удобрение на полях.

– Это всё так, - согласился Никита Сергеевич.
– Но ведь брожение - процесс медленный. Вряд ли с его помощью можно обеспечить газом, к примеру, центральную усадьбу крупного колхоза.

– Это зависит от сбраживаемого объёма, - пояснил Семёнов.
– В стандартный 50-литровый баллон для пропана входит 21 килограмм газа, это чуть менее 10 кубометров. То есть от одной свиноматки с поросятами можно получить 100 баллонов газа в год! А на сколько такого баллона хватает? Месяц, два. Для метана, конечно, нужно будет жиклёры в газовой плите поменять. Если подходить к решению вопроса комплексно, свиноферма и коровник обеспечат тот же колхоз и газом, и удобрением, и топливом для техники, ведь из получаемого метана можно затем получить синтез-газ, диметилэфир и даже синтетический бензин.

– Здорово!
– одобрил Никита Сергеевич.
– Сырьё-то даровое. Возить не надо.

– Именно. В биореакторе можно перерабатывать любые биологические отходы. В том числе и подгнившие опилки, щепу, прошлогоднюю хвою, и прочие отходы лесной промышленности, - добавил академик.

– Это хорошо. А бытовой мусор перерабатывать можно?
– спросил Хрущёв.

– Пищевые отходы - конечно. Но их и так на корм скоту вывозят. Твёрдые бытовые отходы лучше перерабатывать иначе, - пояснил Семёнов.
– В Физико-Техническом институте по информации из ВИМИ разрабатывается технология плазменного сжигания бытового мусора при температуре 1300 градусов . В результате образуется твёрдый шлак, похожий по свойствам на обсидиан, его можно использовать в строительстве.

– Отлично!
– одобрил Первый секретарь.

– Но что ещё более хорошо, вторым продуктом реакции является всё тот же синтез-газ, причём с наиболее выгодным соотношением водорода и СО - один к одному. Такое соотношение сложно получать другими способами. Технология пока делает только первые шаги, но если её не забрасывать...

– Забрасывать не будем, - твёрдо пообещал Никита Сергеевич.
– А насколько эффективна эта технология? И насколько энергоёмка?

– По предварительным оценкам, она раза в три эффективнее всех остальных, к тому же не даёт вредных выбросов. На одну затраченную единицу энергии получается выход синтез-газа, содержащего 6 единиц энергии (там же)

– Эту технологию из вида не упускайте, - распорядился Хрущёв.
– Вот относительно дороговизны синтетического бензина - сильно меня этот момент смущает. Всё же нефть сейчас дешёвая, поэтому, хоть и вы и я оба понимаем, что заниматься этой тематикой необходимо, протолкнуть её через Госплан и Минфин будет непросто.

– Тут, Никита Сергеич, надо учитывать несколько моментов, - ответил академик.
– Процессы Фишера-Тропша и Бергиуса-Пира - это технологии первого поколения, рассчитанные на переработку каменного и бурого угля. Этот уголь сам по себе надо ещё добыть и привезти на завод. Именно на завод, так как установки пиролиза выполняются в виде печи и имеют немалый размер. Кстати, в себестоимости синтетического топлива более половины составляют затраты на капитальное строительство.

– Опять же, многоступенчатый синтез, сложная очистка, много побочных продуктов и отходов, которые тоже необходимо очищать, хранить, перерабатывать и вывозить. В сумме получается дорого.

– Теперь берём установку для получения биотоплива на базе биореактора. Её можно сделать в габаритах нескольких стандартных контейнеров, привезти прямо к ферме, или к леспромхозу, и грузить навоз или опилки на транспортёр тут же. Установка одноступенчатого синтеза значительно проще и дешевле, чем завод, работающий по многоступенчатому процессу Фишера-Тропша. Можно поставить рядом несколько биореакторов, и сводить газ из них в один реактор синтеза. Такую установку сможет купить любой колхоз или леспромхоз. Сырьё, как вы сами заметили, даровое. Дорогостоящего капитального строительства не требуется - реакторы можно поставить в любом здании. На улице нельзя - брожение требует определённого температурного режима. Можно пристроить помещение прямо к коровнику. Эти вопросы, конечно, ещё надо проработать.

– Многообещающая разработка, - заключил Хрущёв.
– Но как быть с переработкой угля и попутного газа при добыче нефти? Сейчас попутный газ мы начинаем использовать как топливо для турбоэлектрогенераторов, но рядом со скважиной столько электричества не требуется, а тянуть туда ЛЭП экономически неоправдано. Да и уголь хотелось бы не только в топках жечь.

– Пока нефть дешёвая, уголь как сырьё для жидкого топлива конкурировать с ней не сможет, - ответил Семёнов.
– Исключение - регионы, где уголь в избытке, а нефть приходится везти издалека. В частности - большая часть территории Китая.

– О как! Вот это уже имеет смысл обсудить с товарищем Гао Ганом!
– обрадовался Хрущёв.
– Да и у нас есть труднодоступные лесные регионы, приравненные к Крайнему Северу, там тоже можно такие установки ставить, только не на угле, а на древесных отходах. Жидкое топливо туда завозить уж очень накладно.

– Не только с ним. Польша, Албания, ГДР, Индия. Нефть у албанцев и индусов есть, но мало. Угля больше. Должны заинтересоваться, - посоветовал академик.
– Что же касается попутного газа, тут как раз имеет смысл доводить до совершенства технологию синтеза на основе ракетного двигателя, так как газ идёт в больших количествах и под высоким давлением. Такую установку мобильной сделать сложнее, но тоже можно. Задачу товарищу Косбергу поставлю, вместе подумаем. Будем этот попутный газ переводить в жидкое топливо, готовое к употреблению в обычном двигателе внутреннего сгорания.