Чтение онлайн

Обсуждение романа шло в благожелательной обстановке, говорили что роман проводит в жизнь идеи XX съезда. Но это продолжалось лишь до начала речи Паустовского.

Константин Георгиевич несколько наивно заявил:

– При чем тут XX съезд! Что вы тут говорите! Дудинцев правильно выдал этим бюрократам, завесил им…

Тут же чиновники от литературы начали что-то писать в блокнотах золотыми перьями. Симонов, сидевший рядом с автором в президиуме тихо сказал Дудинцеву «Все пропало!»… Вскоре Хрущёву начали в большом количестве поступать жалобы на Симонова и Дудинцева от различных партийных работников Союза писателей.

Никита Сергеевич, удивлённый количеством и тоном этих писем, вызвал к себе руководителя «группы информации» Селина.

— Андрей Викторович, тут мне поступило много сигналов на писателей Симонова и Дудинцева. Что-то на эту тему вашей группе не попадалось?

— Так точно, из раздела генетики была ссылка на Дудинцева. Симонов же попал под огонь недоброжелателей как выпустивший в свет книгу Дудинцева.

— Почему же мне ничего не сообщили?!

— Виноват, Никита Сергеевич! Документы Дудинцева — это художественная проза по проблемам изобретательства и генетики. Чтобы не загружать Вас лишней информацией, художественную прозу мы не стали упоминать.

— Андрей Викторович, будьте добры, распечатайте литературу. Не все же время мне читать сухие документы. Да и Анастас Иванович мне рекомендовал прочесть книгу «Не хлебом единым».

— Никита Сергеевич, вы простите, но у нас тут еще одна проблема. Дудинцев сейчас начинает собирать материал по генетике для нового романа. И мы не знаем, как вмешаться, чтобы ничего не испортить..

— В смысле?! – переспросил Хрущёв.

— В своем последнем произведении Дудинцев описывает долгий и сложный путь создания этого романа. Он его будет писать по меньшей мере 20 лет. А если мы вмешаемся, то не известно какая часть художественного произведения пропадёт или изменится.

— Распечатывайте, – решительно сказал Никита Сергеевич. – Всё распечатывайте, я сам разберусь.

Через два дня Хрущев получил номера журнала «Новый мир», сброшюрованные в одну книгу и тома распечаток, а также, по личной инициативе Селина, — подборку фактов по настоящим результатам внедрения методов Лысенко. Также был приложен один лист распечатки записки отдела ЦК КПСС от 22.01.1957

Повесть «Не хлебом единым» Никите Сергеевичу, предпочитавшему стиль Льва Толстого и Николая Лескова, не особенно понравилась, хотя некоторые места показались очень сильными. (см. С.Н. Хрущёв, «Реформатор»)

Книгу Дудинцева Хрущёв – так уж случайно вышло – вначале обсудил с Микояном:

– Он прямо тебя подслушал, Никита, – с жаром защищал писателя Анастас Иванович, – Вспомни, как он пишет о бюрократах, гробящих новаторов, и изобретателях.

— Верно, всё верно, — соглашался Никита Сергеевич, — написано правдиво и очень остро, но я критикую с целью устранения недостатков, указываю пути их преодоления, а Дудинцев те же недостатки смакует. (Цитаты по С.Н. Хрущёв «Реформатор»)

— Но ты же стоишь во главе государства, а он писатель, — возражал Микоян.

— Так-то оно так, — соглашался Хрущёв, и тут же возражал, — но сам, не желая того, он превращается в рупор наших врагов, в глазах реакционной заграничной прессы становится героем, борцом против Советского государства.

В целом Хрущёв назвал книгу Дудинцева «проходной однодневкой», хотя в ней «некоторые страницы и заслуживают внимания» и посетовал, что все собирался побеседовать с автором, но дела заели. (см. С.Н. Хрущёв, «Реформатор»)

Однако после прочтения «Белых одежд» из распечаток Селина, Никита Сергеевич во многом переменил своё мнение о писателе. Он похвалил Селина за инициативу и запросил ещё распечатки — для Серова и Келдыша. Вручая им распечатки, он сказал:

– Сообщите мне, товарищи, когда будете готовы обсудить проблему.

Множество дел, свалившихся на Хрущёва после Нового года, вынудило отложить продолжение обсуждения на несколько месяцев. Хрущёв, Серов и Келдыш собрались для обсуждения вопроса лишь в феврале 1957 года.

— Товарищи, ситуация сложилась неоднозначная, – начал Хрущёв. – Недостатки, безусловно, надо высвечивать, но в основу следует брать положительные явления, пафос труда. В своей недавно вышедшей книге товарищ Дудинцев несколько увлёкся обличением, отойдя от конструктивной критики.

– С писателями, и с Дудинцевым в частности, у меня работает очень грамотный и ответственный сотрудник, – заметил Серов. – Я могу поручить ему побеседовать с Владимиром Дмитриевичем, так сказать, ненавязчиво попросить слегка скорректировать акценты в сторону более конструктивного освещения советской действительности.

– Это Бардин? Н-да... Ну, пусть побеседует, только очень осторожно, без давления, – предупредил Никита Сергеевич. – На самом деле, меня, товарищи, волнует другое. Дудинцев в литературной форме показал целый пласт творящегося в науке вредительства.

– В «Белых одеждах» он будет описывать факты, которые первоначально вскрыло «Письмо трёхсот», – сказал Келдыш.

– Да, именно. И посмотрите что происходит! – возмутился Хрущёв. – Как его прессуют наши бюрократы! Они же его и Симонова смешивают с дерьмом! Мало того, топят всеми силами — требуют отставки Симонова как из «Нового Мира», так и с поста председателя Союза писателей!

– Я здесь вижу два направления – настоящее вредительство Лысенко, и проблемы, поднятые Дудинцевым и его романами, – уточнил Келдыш. – И первое мне представляется значительно более важным.

– Товарищи, а достаточно ли мы с вами компетентны, чтобы выносить такие категоричные суждения? – спросил Хрущёв. – Никто из нас троих не генетик и даже не биолог.

— Позвольте мне, Никита Сергеевич — Серов был крайне серьёзен. – Мы, конечно, не биологи. Но напомню, что я уже год вместе с товарищами Шверником и Поспеловым работаю в комиссии, расследующей факты доносов и оговоров, на которых, собственно, и строились незаконные обвинения. Уже сейчас могу сказать, что картина складывается весьма нелицеприятная.

– Предлагаю, чтобы не наломать дров, создать совместную экспертную группу Академии Наук СССР и Комитета Госбезопасности, по расследованию деятельности Лысенко. Если подтвердятся факты казуистического применения марксистко-ленинской риторики в целях уничтожения научных оппонентов, тем более факты вредительства и ущерба, нанесённого советской науке, народному хозяйству, то для безопасности государства любые такие деяния будем жёстко пресекать. Ведь, если эта информация, – Серов приподнял пухлый том распечаток, – верна, выходит, Лысенко нанес вред не только генетике, но и самой идее коммунизма! По результатам этой экспертизы мы можем со спокойной совестью начать открытый процесс, чем явно предупредим других вредителей от продолжения нанесения вреда народному хозяйству.