Чтение онлайн

– Понятно, - кивнул Келдыш.

– Гладков уже начал делать опытные образцы микросхем, - продолжил Хрущёв, пододвинув Келдышу несколько кремниевых пластинок и готовую микросхему, похожую на кусочек молочного шоколада с медными гребёнками ножек.
– Лебедев пытается делать из них работоспособный компьютер. Но сложностей столько, что говорить о каких-то сроках невозможно.

Келдыш с интересом рассматривал через лупу тончайшую вязь электронных элементов на поверхности кремния.

– Невероятно!
– пробормотал он.

– Технология - это убедительно, - кивнул Косыгин.
– Но всё остальное... Предательство высшего руководства партии?

Хрущёв повернул ноутбук экраном к себе, пощёлкал мышью, вновь развернул компьютер экраном к Косыгину. На экране был коллаж из 4-х фотографий двух человек -- в молодом и пожилом возрасте.

– Ельцин, Борис Николаевич. В настоящий момент - студент Уральского Политехнического Института, - ответил Хрущёв.
– А второй - Горбачёв Михаил Сергеевич. Знатный комбайнёр, в 1948 году награждён орденом Трудового Красного Знамени, сейчас - студент юридического факультета МГУ. Эти два человека в будущем - главные виновники развала СССР и всей мировой системы социализма, проводники реставрации капитализма. Они ответственны за смерть миллионов советских людей в течение 10 лет, последовавших за расчленением СССР на "независимые государства" по границам союзных республик, - слова "независимые государства" Хрущёв даже не произнёс, а с презрением выплюнул, словно кусок гнилого мяса.

– Советский Союз разделён на части?
– деревянным голосом спросил Косыгин.

– Да, - мрачно ответил Хрущёв.
– РСФСР существует в прежних границах.

– А Украина? Прибалтика, Закавказье, Средняя Азия?

– Все стали "независимыми". И миллионы русских беженцев оттуда. На Кавказе, в Чечне и Дагестане - непрекращающаяся террористическая война с 1994 года, - Хрущёв сжал кулаки.

– Это с какого?...
– не понял Косыгин.
– Их же депортировали?

– А потом - вернули! Я же и вернул, в 1957 году!
– Хрущёв в сердцах хрястнул кулаком по столешнице и скривился от боли.
– Поверил, старый дурак, что они - невинно пострадавшие от сталинских репрессий. А они русских похищали и превращали в рабов! В натуральных рабов! Держали силой, в ямах и подвалах и заставляли работать за еду!

– Твою ж мать....
– обычно невозмутимый, спокойный, как танк, Косыгин в этот раз не сдержался и выругался.

– Ладно, товарищи, у вас будет время, чтобы изучить документы подробно, - сказал Хрущев.

– А с этими... предателями... что будет?
– спросил Косыгин.

– Ничего, - ответил Хрущев.
– Свои преступления они ещё не совершили. И не совершат! За этим я уже распорядился особо проследить. СССР - правовое государство. Обвинить граждан в преступлении, которое они ещё даже не замыслили, мы не можем. Так что пока ещё товарищи Горбачев и Ельцин продолжат трудиться на стройках народного хозяйства. Но вот на партийные и руководящие посты они не попадут никогда. Такого риска страна себе позволить не может.

– Разумно, - кивнул Косыгин.

– На изучение документов у вас две недели, - сказал Хрущев.
– После Пленума соберемся снова и обсудим, что делать дальше.

Косыгин и Келдыш поднялись, готовясь попрощаться.

– Не забывайте, товарищи, полная секретность, - напомнил Хрущёв.
– Жёнам ни в коем случае не говорите.

– Что, и Нина Петровна не знает?
– подколол Келдыш.

– Нет, не знает, - устало улыбнулся Хрущёв.

– А кто ещё знает?
– уточнил Косыгин.

– Серов. Трое его сотрудников, которые распечатывают документы. И мой сын Сергей - он эту... посылку... обнаружил, - пояснил Хрущёв.
– Ещё Сергей Алексеевич Лебедев - не знает всего наверняка, но, возможно, догадывается. Он исследует присланные из будущего образцы вычислительной техники.

– А что, прислали что-то кроме этого ... этой ЭВМ?
– поинтересовался Келдыш.

– Да. Два радиотелефона, плоский компьютер, и целый набор электронных компонентов россыпью для изучения, - ответил Хрущёв.
– Лебедев из них собрал этакий настольный компьютер, подключил к телевизору. На нём тоже документы распечатывают. Их там огромное количество, по многим отраслям науки и техники.

– Невероятно, - пробормотал Келдыш.
– Можно будет на это посмотреть?

– Само собой, - кивнул Хрущёв.
– С Лебедевым договоритесь. Я его предупрежу. Да! По телефону и в присутствии посторонних - никаких упоминаний. Между собой используем слово "Тайна" - так мы с Серовым зашифровали название темы.

– Гм... Ничего себе посылка...
– произнёс Косыгин.
– Как она к вам попала, Никита Сергеич?

– Сын из института вернулся, и нашёл на полу портфель. Старый такой, потёртый.
– ответил Хрущёв.
– Внутри оказалась стальная коробка, завёрнутая, кстати, в такой интересный мягкий материал, - он вытащил из ящика стола кусок пузырчатого полиэтилена.

– Очень интересно, - Келдыш вертел в руках полиэтилен.

– С ним ещё вот что делать можно, - Хрущёв взял двумя пальцами один из пузырьков и осторожно надавил.

Пузырёк лопнул с лёгким щелчком.

– Нервы успокаивает, - объяснил Хрущёв.

Косыгин тоже взял пальцами пузырёк и раздавил. Келдыш лопнул три пузырька подряд и улыбнулся.

– Забавно. Действительно, успокаивает.

Ещё пару минут Первый секретарь ЦК КПСС, заместитель Председателя Совета Министров СССР и академик, будущий Президент Академии наук СССР увлечённо давили полиэтиленовые пузырьки.

– М-да... Хорошо, что нас никто не видит, - первым опомнился Косыгин.

Все трое расхохотались.

– Надо производство наладить, - улыбаясь, предложил Келдыш.
– В нервно-терапевтических целях, для снятия напряжения у ответственных руководителей.

– Вообще-то, я уже распорядился, - ухмыльнулся Хрущёв.

16. Запасной вариант

Раздав задания на проектирование баллистических ракет морского базирования и подводного носителя для неё, Хрущёв не успокоился. Никита Сергеевич по-прежнему считал, что в современной геополитической ситуации основным и главным оружием СССР, могущим обеспечить ему суверенитет и безопасность, являются межконтинентальные баллистические ракеты. Он хорошо понимал, что это оружие не для реального применения. Это - ядерное пугало для вероятного противника, напоминание, что отсидеться за океаном теперь не удастся.

Ракеты у него пока не было, но он не сомневался, что через два-три года ракета у СССР появится. Он верил в организаторский гений Королёва, таланты Янгеля, Макеева и других конструкторов. Но он также понимал, что сама по себе ракета - это ещё не оружие. Для ракетных войск нужна дорогостоящая обслуживающая инфраструктура, а как раз она стоит много дороже, чем сами ракеты.

Именно поэтому он переориентировал Королёва на создание Р-7 как, в первую очередь, космической ракеты-носителя. Боевая ценность Р-7 как баллистической ракеты была ничтожна - ракета получалась громоздкой, уязвимой на старте, невероятно дорогой и сложной в обслуживании, имела слишком большое время подготовки к запуску. Боевую ракету нужно было делать твердотопливной, относительно дешёвой, и готовой к запуску в течение нескольких минут.

Разумно ли было в такое сложное время отвлекать лучшего ракетчика страны на создание космического носителя? Никита Сергеевич долго размышлял об этом, и всё же решил, что так будет правильнее. Ознакомившись с документами из будущего, он осознал, насколько важно будет для страны освоение космоса. Он помнил описанную в документах реакцию Америки на первый советский спутник. Он знал, что до 1962 года Америка не доведёт политическую ситуацию до возникновения возможности ядерного конфликта. А до того у страны есть время подготовиться, и его хватит, если начать прямо сейчас.