Чтение онлайн

– Вот и хорошо, – сказал Хрущёв. – Я его сам ещё подёргаю, чтобы вводил эту систему как можно скорее и повсеместно. Кроме того, подключу все партийные органы, начнём разъяснительную работу через первичные парторганизации, в общем, будем проталкивать везде. Спасибо, Дмитрий Фёдорович, порадовал.

– Никита Сергеич, а хочешь сам с рабочими поговорить? – вдруг предложил Устинов. – Прямо на производстве?

– Почему нет? А где? – спросил Хрущёв.

– Можно в Подлипках у Королёва, например. Они с Турковым по моему совету внедрили эту систему на заводе № 88. (АИ)

Хрущёв немедленно позвонил Королёву, поинтересовался, нельзя ли приехать и побеседовать с рабочими.

– Никита Сергеич, я бы вам советовал приехать и лично ознакомиться, – ответил Сергей Павлович. – Система работает, хорошо работает. Но я на заводе не директор, чисто формально вам с товарищем Турковым согласовать надо. Думаю, он не будет против.

Роман Анисимович Турков, директор завода № 88, разумеется, против визита Первого секретаря ЦК не возражал. Наоборот, просил приехать, обещав интересный и содержательный разговор.

– Только вот что, Роман Анисимович, – попросил Хрущёв. – Не собирайте никаких митингов, не устраивайте президиумов с кумачом на столе. Я не выступать приеду, а слушать, что народ скажет.

– Понял, Никита Сергеич, сделаем, – ответил Турков.

Встреча состоялась в тот же день. Хрущёв отменил все запланированные дела, сел вместе с Устиновым в машину и поехал.

Приехали на завод уже под конец первой смены. Роман Анисимович встречал машину Первого секретаря возле проходной. Машину оставили на улице, хотя Турков предлагал открыть ворота и проехать прямо к цехам.

– Пройдёмся пешком, заодно побольше народа увидим, – ответил Хрущёв.

Едва они прошли через проходную, подошёл Королёв. Хрущёв тепло приветствовал его, коротко поинтересовался успехами. Поодаль уже толпились рабочие – слух о приезде Первого секретаря ЦК моментально облетел весь завод. Никита Сергеевич подошёл прямо к ним. Королёв и Турков обсуждали текущие вопросы с Устиновым, предоставив Первому секретарю ЦК возможность пообщаться с рабочими.

– Здравствуйте, товарищи! Вот, приехал к вам, ознакомиться с новой системой премирования, – сказал Хрущёв. – Руководство мне об этом доложило, но мне интереснее от вас самих услышать, что вы по этому поводу думаете.

– А что тут думать, хорошая система! – послышался голос из толпы. – Наглядно видать, кто хорошо работает, а кто ваньку валяет. И по деньгам опять же, прилично выходит.

– А вот мне Дмитрий Фёдорович, – Хрущёв кивнул на Устинова, – сказал, что все показатели у вас на общее табло выведены. А взглянуть на это табло можно?

– Да запросто, только в цех пройти надо. У нас такие табло в каждом цехе вывешены, и в заводоуправлении тоже есть.

Табло представляло собой таблицу с перечнем всех сотрудников цеха. Напротив каждой фамилии в длинной строке были указаны количества «баллов» и фамилии тех, кто эти баллы начислил или снял. В графе «Итого» был виден общий премиальный фонд. (Один из вариантов реализации

Хрущёв долго изучал таблицу, задавая вопросы непосредственно рабочим. Они с удовольствием объясняли высокому партийному начальству все нюансы новой системы премирования на конкретных примерах.

– Вот! – сказал он. – Надо такую же таблицу завести для всех властей. От местных до союзных! Чтобы наглядно был виден результат каждого решения. Обратная связь нужна, от населения к руководству.

Разговор постепенно отошёл от системы премирования. Хрущёва интересовала не только организационная сторона вопроса. Он спросил прямо:

– Ну, а теперь, товарищи, скажите, на сколько баллов вы бы оценили работу правительства и мою лично, как Первого секретаря ЦК? Говорите прямо, довольны ли вы тем, как идут дела в стране? Если что не так, тоже говорите прямо. Я затем и приехал, чтобы вас выслушать.

– В целом довольны, Никита Сергеич. Рубликов по 100, я думаю, вам каждый накинул бы, – один из рабочих протолкнулся вперёд. – Иванов Николай, слесарь, – представился он. – Ну, что скажешь... Снабжение улучшилось. Здорово улучшилось. Мясо каждый день едим, хотя и в очередях за ним постоять надо, молоко, сметана, масло – всё есть. Жилищное строительство разворачивается, есть шанс, что ещё поживём в отдельных квартирах, как люди. Вот, кстати, цены снижать в этом году будут, или как?

– Будут, – заверил Хрущёв. – Цены 1 апреля обязательно снизим, как заведено.

– А выплаты по облигациям в этом году будут? – спросили из толпы.

(В 1957 году подошёл срок выплаты по облигациям внутреннего займа 1927 года. В реальной истории выплаты были заморожены ещё на 20 лет, что привело к значительному недовольству населения. В АИ бюджет СССР заметно богаче, благодаря международному сотрудничеству и операциям на внешнем рынке, поэтому замораживать выплаты нет необходимости)

– Будут выплаты, будет розыгрыш облигаций, всё, как обещали, – ответил Никита Сергеевич. – Обманывать народ не будем – такой обман себе дороже выходит.

Люди обрадованно зашумели.

– Новых займов в ближайшее время не планируем, – продолжил Хрущёв.

Это известие обрадовало рабочих ещё больше – добровольно-принудительная подписка на облигации внутренних займов, составлявшая по пол-зарплаты, у большинства ещё с 30-х годов сидела в печёнках.

– Почто спирт протирочный вонючей гадостью заменили? – послышался из толпы явно не совсем трезвый голос.

– Вот потому и заменили, чтобы таких поддатых голосов меньше стало, – парировал Хрущёв.

Рабочие загоготали

– Да не слушайте вы этих алкашей, – из толпы вперёд протолкнулась работница в ватнике. – Спасибо, что спирт с участков убрали, пьяных меньше стало на работе, травматизма меньше.

– Да и работать лучше стали, чего говорить!

– Налоги на личные хозяйства повышать будете? – спросил Иванов.

Все притихли. Подлипки были городом-спутником Москвы, у многих здесь были собственные дома, люди держали кое-какой скот, у большинства имелись огороды.

– Нет, налоги повышать не планируем, для некоторых категорий граждан, наоборот, будем налоги снижать, – ответил Хрущёв. – Многодетные семьи, к примеру, от налогов планируем освобождать. Сейчас у нас вырисовывается проблема с рождаемостью. Вступает в активный возраст поколение 41 года и последующих. Сами понимаете, детей тогда рождалось заметно меньше, значит, будет спад рождаемости. Вот, чтобы стимулировать рождаемость, налоги с многодетных снимем совсем.

– Вот бы ещё молодые семьи жильём поощрять, – предложил другой рабочий, внимательно прислушивающийся к разговору.