Чтение онлайн

– Так пусть реализуется на государственном предприятии, - сказал Хрущёв.
– Заводов у нас хватает.

– Так-то оно так, - возразил Косыгин.
– Но не совсем так. Государственный завод - это крупное предприятие. А всё, что крупное, обычно неповоротливое. Вроде как большой пароход. Следует своим курсом, и поди его поверни. А для удовлетворения спроса населения выгоднее, зачастую, иметь не один завод-гигант, а сотню-тысячу маленьких заводиков и мастерских, дешёвых в развёртывании, и легко перестраивающихся с одной продукции на другую. Скажем, вчера клепали самовары, сегодня кастрюли, завтра - чайники. И вот во главе такого небольшого предприятия талантливый организатор добьётся большего успеха и принесёт больше пользы, чем во главе цеха на заводе-гиганте.

– Только на заводе-гиганте он будет работать во благо страны, а во главе маленького заводика на чьё благо?
– спросил Хрущёв.
– В свой карман, что ли? Так и сяк выходит, что своими руками будем растить капиталиста? Алексей Николаич, ведь змею на груди пригреем! Им только дай малейшее послабление - загрызут! Дай капиталисту палец - он тебе руку по плечо откусит! Как в 90-х годах "той истории". Ведь разорвали страну на части!

– Да ещё мне в укор ставили, дескать, я обещал, что к 1980-му году советские люди будут жить при коммунизме! Вроде того, что "где же, Никита, твой коммунизм?". А Никита в 71-м году помер! Вот и строили бы коммунизм, я ведь им уже не мешал!
– распалился Хрущёв.
– А они даже то, что построили, сохранить не сумели! Всё просрали! А вот мы, бл#дь, назло всем этим критиканам, возьмём и построим коммунизм!

– Угу... Как там, в том документе из будущего сказано...
– вдруг усмехнулся обычно непробиваемо-серьёзный Косыгин.
– С блэкджеком и шлюхами...

Келдыш и Хрущёв зашлись в приступе хохота.

– О-ох!... Ты, Алексей Николаевич, смотри, на людях такое не ляпни, - всё ещё колыхаясь в приступах смеха, выдавил Хрущёв.
– Не поймут! Особенно, насчёт шлюх...

– Я согласен, что выращивать своими руками класс капиталистов и мелких хозяйчиков - недопустимо, - продолжил, отсмеявшись, Косыгин.
– Аппетит приходит во время еды. Тот, кто почувствовал вкус к эксплуатации работников, больше никогда не остановится. С другой стороны, планирование в сфере услуг затруднительно. Как можно запланировать в ремонтной мастерской, у скольких людей сломаются часы или радиоприёмник?

– Плановое хозяйство особенно эффективно на крупных предприятиях, а всякую мелочь и сферу услуг я предлагаю отдать в коллективную собственность и разрешить им полный хозрасчёт.

– Коллективная собственность - это как?
– спросил Хрущёв.

– Это примерно похоже на акционирование на Западе, - пояснил Косыгин.
– Возьмём, скажем, кафе. Там работает 5-6 человек. Им предоставляется определённая хозяйственная самостоятельность. То есть, государство берёт с них арендную плату за помещение, платежи за воду, электричество, газ, и процентный налог с прибыли. Они тратят часть прибыли на закупку продуктов, посуды, зарплату работников. Оставшаяся часть прибыли может быть вложена в улучшение предприятия, скажем, в ремонт помещения, или в оборудование, либо разделена в равных долях между работниками. Но, в отличие от западного акционирования, ключевой момент - в равных долях. Каждый член коллектива, независимо от занимаемой должности, имеет право на одинаковую долю прибыли . У директора кафе зарплата больше, чем у официантки, но долю прибыли они должны получать одинаковую.

– Второй ключевой момент: если работник увольняется, он теряет право на долю прибыли в этом предприятии . Она переходит к вновь нанятому работнику. Это право нельзя будет продать, арендовать или передать по наследству. Им будет обладать только работник, и только пока он работает на предприятии.

– В общем-то, ничего принципиально нового я не придумал. Колхозно-кооперативная форма собственности у нас в Конституции записана изначально. Нужно только закон "О кооперации" принять, где будут прописаны нужные нам условия.

– Стоп!
– сказал Хрущёв.
– А не получится ли у нас так, что все захотят стать официантами в кафе? А рабочих в стране не останется.

– Не получится, - ответил Косыгин.
– Если все станут официантами - кто в кафе ходить будет? Официанты из соседнего кафе? Так у них своё есть. Сфера услуг держится на привлечении клиентов. Если клиентов не будет, кафе закроется. А официанты пойдут работать на завод. Плюс к тому - за государством остаётся контролирующая и разрешительная функция. Если подобных кафе станет слишком много, местная власть перестаёт выдавать разрешения на открытие новых.

– Аналогично я предлагаю поступить с мелкими производственными предприятиями. Не надо давить всякие артели и мелкие мастерские. Пусть они производят товары народного потребления. Пусть конкурируют между собой. Но - на основе коллективной собственности и получения равной доли прибыли.

Это позволит быстро насытить товарами всю сферу народного потребления.

– Это что же, НЭП, что ли?
– спросил Хрущёв.

– Ну, в определённой степени похоже, - кивнул Косыгин.
– Вспомни, Никита Сергеич, ведь НЭП был введён Лениным как антикризисная мера, чтобы быстро восстановить разрушенное хозяйство после Гражданской войны, и поднять уровень жизни населения. А что мы имеем сейчас? Хозяйство только-только восстанавливается после Великой Отечественной войны, уровень разрушений, между прочим, заметно выше, чем после Гражданской. Тогда заводы просто стояли и не работали, а сейчас почти вся европейская часть страны была полностью разрушена, кроме самых западных областей, быстро попавших под оккупацию. Сельское хозяйство вообще в таком загоне... В результате население на грани голода.

– Наши потомки, в конце 80-х, тоже думали, что Горбачёвская "перестройка" - это вроде НЭПа, - возразил Хрущёв.
– И что из того вышло?

– Так основная разница НЭПа и "перестройки" в том, что Сталин этот НЭП держал под жёстким контролем, и прекратил, когда он выполнил свою функцию, - пояснил Косыгин.
– А "перестройка" вышла из-под контроля. Кроме того, в ходе "перестройки" было допущено немало ошибок, сыгравших критическую роль, и погубивших всю затею.

– Это каких именно?
– спросил Хрущёв.

– Негосударственная торговля, обналичивание безналичных денег, приватизация государственных предприятий. Прежде всего - разрешение открывать коммерческие магазины, - ответил Косыгин.
– Они ничего не производят, а лишь сбывают продукцию по спекулятивным ценам. То есть, не создают прибавочную стоимость, а делают деньги из воздуха. К тому же создают условия для спекулятивной перепродажи продуктов, пользующихся наибольшим спросом. Перетягивают товары из государственной торговли в частную. Именно это спровоцировало голод в 1988-89 годах "той истории", когда в государственных магазинах были пустые полки, а коммерческие ломились от продуктов по запредельным ценам. При этом, когда в 1991 году государство перестало контролировать цены, полки государственных магазинов, как по волшебству, снова заполнились продуктами. Голод кончился, как будто его и не было.

– То есть, кризис спровоцировала госторговля, - резюмировал Хрущёв.
– Сначала, в ожидании прекращения ценового регулирования, вся масса продовольственных товаров была перелита в коммерческие магазины или припрятана. А потом выброшена в продажу по новым ценам - для имитации "капиталистического изобилия".

– А куда смотрели милиция и КГБ?
– нарушил своё затянувшееся молчание академик Келдыш.

– Они получили приказ сверху - не вмешиваться, - мрачно ответил Хрущёв.
– Предательство гнездилось на самом верху - в Политбюро ЦК КПСС, - он в сердцах стукнул ладонью по столу.
– Генеральный секретарь ЦК - предатель! Уму непостижимо!Когда Первый секретарь - старый дурак, вроде меня, это плохо. Но когда предатель - это смертельно для страны.

– Ты, Никита Сергеич, самокритикой не увлекайся, - усмехнулся Косыгин.
– А то ведь ляпнешь такое на Съезде, а делегаты и поверят...

– Да пойми ты, Алексей Николаич, если бы моя отставка могла спасти страну от этого будущего позора, я бы ни минуты не колебался!
– с горечью ответил Хрущёв.
– Но жизнь распорядилась так, что в наших с вами руках оказалась судьба страны. Так что теперь спасать советский народ и Советское государство придется нам.

– Возвращаясь к торговле, - продолжил Косыгин.
– Мы убедились, что торговля должна оставаться строго государственной. Под управление трудовых коллективов будем отдавать только сферу услуг и мелкое производство товаров народного потребления, например, артели. То есть, если коллектив производит товары или оказывает услуги, он может существовать в рамках коллективной собственности. Если нет - не может.