Чтение онлайн

И цветная музыка сидхе обвивала застывшего в неподвижности мужчину, заставляя его переживать свою жизнь заново. Казалось, он сидит в коконе из разноцветных лент, видимых только мне, а они скользят, кружатся, танцуют свой танец, повинуясь моему волшебству, голосу и желанию.

Когда я доиграла и смолкла, Дарио внезапно резко поднялся. Постоял, ничего не говоря, а потом покинул гостиную. Похоже, ему необходимо побыть наедине с собой.

Я не знаю, как творю свои чары, даже близко не понимаю, как это работает. Но раз я смогла помочь Ирме, то и Дару смогу. Не сразу, понимаю. Но я редко отступалась от своих целей и раньше, а уж год, прошедший с побега из дома, вообще отучил меня сдаваться. Хоть ползком, но вперед! Так или иначе, голосом или музыкой, стихами или песнями, игрой на зачарованной гитаре или на рояле, но я сделаю все, что смогу. Не поможет исполнение на этих музыкальных инструментах, я достану скрипку и виолончель. Да хоть барабан и арфу, если потребуется. Но я верну своему дракону красоту, любовь к небу и разум. Он нужен мне цельным, а не надломленным и одержимым, как сейчас. Долго я с ним таким не вытерплю.

Либо сломаюсь, либо поддамся жалости, а не любви, либо… сбегу, как когда-то давно сбежала от лорда Калахана Альенда Шохард.

Той ночью Дарио где-то долго пропадал. Пришел уже почти под утро, тихо скользнул ко мне в постель и вытянулся рядом.

Я затаилась, стараясь не показать, что проснулась, но он как-то почувствовал.

— Я не знаю, как ты это делаешь, сокровище, — прошептал тихонько. — Но было больно. Всю душу наизнанку вывернула.

— Мне больше не повторять? — спросила, поняв, что притворяться уже нет смысла.

— Повторяй. Это как горькое лекарство.

Больше мы к этой теме не возвращались.

Концерты я продолжила, так же как и исполнение вокализа для Дарио. Он больше не убегал сразу после того, как стихал звук моего голоса, но и никак не комментировал свое отношение к происходящему.

Стал ли он спокойнее? Не уверена. Шрам не исчез, само собой. Но на всё нужно время, и я не унывала. Ведь я еще не настоящая волшебница, я только учусь.

А вот память к Дарио стала возвращаться. Те годы, которые он, как говорил, провел словно в тумане или во сне. Он стал вспоминать рудники, дни в рабстве. Порой застывал, погруженный в себя, взгляд, направленный в никуда, наполнялся горечью и болью. Иногда его лицо искажала ярость, а руки в такие моменты сжимались в кулаки.

Что всплывало в эти минуты в его памяти? Я не знаю. Один раз только спросила, расскажет ли он мне? Может, сумею помочь, утешить?

— Не надо тебе этого слышать, малыш, — устало ответил он. — Ты достаточно грязи и боли насмотрелась еще до встречи со мной. Не нужно тебе это. Ты ведь понимаешь, что на рудниках надсмотрщики не церемонились с каторжанами-смертниками. Помнишь и то, что владельцы рабов нас не щадили. Видела ведь, что происходило в том месте, где ты меня нашла. И вот сейчас я стал вспоминать те годы, с них сдернута пелена забвения. Что-то видится еще зыбко, но я вижу просветы.

— Может, мне прекратить? Если ты не хочешь, то…

— О нет! Я должен всё вспомнить. Это моя жизнь. Какой бы она ни была, но она моя. Не хочу мучиться от неведения, что же было со мной в те полтора десятилетия. У вечноживущих, Рэми, хорошая память. Мы живем до-о-олго, но помним все. Это тяжело, но необходимо, чтобы не очерстветь, не потерять душу, не заблудиться во времени. А я заблудился, забыл…

А потом обо мне внезапно вспомнили власть имущие.

В один из дней, когда мы с Дарио завтракали, вошла собранная и непривычно строгая госпожа Виенна.

— Леди Рэмина, к вам посланец от Совета старейшин. Просить?

— Да, конечно.

Я поспешно встала из-за стола и поспешила за экономкой в холл. Она сбежала с крыльца, дошла до ворот и впустила на территорию крепкого парня в строгом форменном кителе и узких брюках, заправленных в сапоги.

Он проследовал за женщиной в дом, сразу же опознал меня как хозяйку и протянул перевязанный синей лентой свиток, скрепленный сургучной печатью, сначала внимательно взглянув на Ирму.

— Леди Рэмина дас Рези, я уполномочен передать вам приглашение на Совет старейшин и сопроводить к ним.

— Сейчас? — принимая послание, уточнила я.

— Да, леди.

Взломав печать, я развернула свиток, вчиталась в строки и пошатнулась от внезапно накатившей слабости.

— Что? — тут же подхватил меня под руку возникший за спиной Дар. Я не слышала, когда он подошел.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять панику, и только после этого я обратилась к посланнику Совета:

— Прошу вас подождать, пока я соберусь. Вам подадут горячие напитки и что-нибудь перекусить. Госпожа Виенна, позаботьтесь, пожалуйста. И велите седлать Тайфуна.

Отвернувшись, я на нетвердых ногах направилась наверх.

Боги всемогущие!

— Рэми, что там?! — с нажимом спросил Дар, следующий рядом.

Ответила я, только когда мы вошли в мои покои. Ирма проскользнула следом, но держалась тихо, не привлекая к себе внимания.

— Я подавала прошение о предоставлении мне политического убежища. Дошла очередь, его рассмотрели и готовы сегодня дать ответ.

— Но?

— Но пока его рассматривали, обо мне вспомнили монарх Дагры и… — тут мне пришлось сглотнуть внезапно возникший ком в горле и откашляться: — И сестры Неумолимой. Прибыли посланцы с моей родины и требуют выдачи беглой преступницы.

— Я еду с тобой! — тут же отреагировал дракон. — Не бойся. Ни в какую Дагру ты не вернешься.

Он сжал меня в объятиях, даря успокаивающее тепло, после чего быстро отправился переодеваться. А я подергала за сонетку, вызывая горничных.

— Линда, Марша, у нас не более получаса на то, чтобы сделать из меня сиятельную аристократку, самостоятельную, одаренную магичку, подтвердившую свою зрелость, а не несовершеннолетнюю девчонку. Графиню Рэмину дас Рези. Приступаем!

И всё завертелось.

Макияж, делавший меня строже и взрослее. Прическа. Драгоценности. Дорогое элегантное платье. И небольшая замысловатая шляпка, не прячущая волосы, но скрывающая лицо за вуалью.

Я вообще очень полюбила модные в Тьяринде головные уборы с вуалями. Тончайшая дымка позволяла не только защитить нежную кожу от палящего солнца, но и придать образу загадочность, неприступность, и кроме того, за вуалью можно было прятать свой взгляд. А боюсь, мой взгляд, устремленный на посланцев из Дагры, будет совсем недобрый и вовсе не такой затравленный, как они привыкли видеть у жителей моего несчастного королевства.

Психология цвета имеет большое значение. А потому я выбрала светло-фиолетовый. В одежде — цвет нестандартности, волшебства, магии, а еще он повышает самооценку. Мне не помешает. К тому же это единственный мой костюм для верховой езды, который я не успела ни разу надеть. Слишком он броский, эффектный, да и несколько темноватый для молоденькой девушки. Сама не знаю, для чего я его заказала. Не устояла, настолько неотразимо он выглядел на эскизе, даже шляпу в тон к нему купила. Брюки под верхнее распашное платье были узкие, облегающие фигуру и тоже фиолетовые. А вот тончайшая батистовая рубашка — почти прозрачная, кипенно-белая, с изысканными кружевами по вороту и манжетам.