Чтение онлайн

— Даже вопиющий профан в своем деле, Уэбли, вряд ли мог бы споткнуться там, где оступился Белл, — сказал доктор Акрингтон. Дикон со смущением понял, что в какой-то мере утратил свою принадлежность к касте неприкасаемых. — Об остальных, — важно заметил доктор, — могу сказать только следующее: несомненно Уэбли в лучших традициях наихудшего рода беллетристики подозревает нас всех по очереди. По этой причине я считаю правильным посоветоваться между собой. Мы не знаем, куда могут завести сержанта коридоры его фантазии, но, судя по некоторым вопросам, которые мне были им заданы, он уже зациклился на отпечатке ноги. Итак, кто-нибудь из нас носит сапоги или ботинки, подбитые гвоздями?

Выяснилось, что только Саймон и Смит имеют такую обувь.

— Я и сейчас в них, — выкрикнул последний. — На моем месте вы бы тоже не стали носить изящные туфельки. Я обуваю рабочие сапоги и хожу в них все время. — Он разогнул ногу в колене, поставил крайне непривлекательного вида сапог прямо на край стола и предложил: — Приглашаю всех осмотреть мою подошву.

— Спасибо большое, — пробормотал Гонт. — Нет. Абсолютно ни к чему.

— Теперь моя очередь, — сказал Саймон. — У меня есть три пары. Полиция может заняться всеми ими. Пожалуйста.

— Очень хорошо, — произнес доктор Акрингтон. — Далее им потребуются сведения о наших передвижениях. Вероятно, каждого из нас по отдельности уже спрашивали об этом. Ты, Агнес, и ты, Барбара, совершенно ни в чем не замешаны. Тем не менее у вас могут поинтересоваться насчет нас. Вам необходимо приготовиться.

— Да, дорогой. Но ведь если нам задают различные вопросы, мы говорим правду, не так ли? Это же очень просто, — пролепетала миссис Клейр, широко раскрыв глаза. — Только сказать правду, и все.

— Возможно. Однако интерпретация этого злого духа может исказить правду, касающуюся нас. Когда я скажу вам, что сержант три раза заставлял меня повторять, куда я за последние сутки ходил, а на высказанную мной теорию исчезновения Квестинга отреагировал лишь черкнув пару слов в своем блокноте, то вы поймете мою тревогу.

— Уэбли не прислушался к вашей версии? — взволнованно спросил Гонт и тут же добавил: — Нет-нет. Он точно так же допрашивал меня и подозревает одного из нас. — Посмотрев на каждого из собеседников по очереди, актер повторил: — Он подозревает одного из нас. Мы в опасности.

— Полагаю, мы недооцениваем Уэбли, — заявил Фоллс. — Должен признаться, я не вижу причин, из-за которых нам стоило бы так волноваться. Полицейский принимает стандартные меры. Они необходимы, но, конечно, могут быть несколько обременительными. После исчезновения Квестинга и при тех обстоятельствах, какие этому сопутствовали, следствие должно проводиться обязательно.

— Совершенно верно, — подтвердил полковник. — Очень здравое замечание. Обыкновенная рутинная работа, вот что я тебе скажу, Джеймс.

— И еще отсутствие мотивов преступления, — продолжил мистер Фоллс, но был прерван доктором Акрингтоном.

— Мотивы! — вскричал тот. — Отсутствие мотивов! Дорогой мой, сержант обнаружит тропинку к Taupo-tapu усеянной вероятными мотивами. Даже я… Даже меня подозревают в том, будто я имел мотив.

— О Боже! — воскликнул полковник. — А ведь действительно он у тебя был, Джеймс! Последние месяца три или чуть больше ты называл Квестинга шпионом и утверждал, что расстрел для него слишком легкое наказание.

— А у тебя, милый мой Эдвард? Насколько я представляю, твое положение в данный момент хорошо известно.

— Джеймс! Пожалуйста! — воскликнула миссис Клейр.

— Глупости, Агнес. Не будь страусом. Все мы знаем, как Квестинг прижал Эдварда одним большим пальцем. Привычная сплетня.

Гонт погрозил Саймону пальцем и сказал:

— А вы? Вы ведь тоже замешаны, не правда ли?

Актер взглянул на Барбару, и Дикон твердо решил никогда больше ничего не рассказывать патрону.

— А я никогда и не пытался сделать вид, будто Квестинг мне нравится, — быстро отреагировал Саймон. — Он был предателем. Если он сбежал, надеюсь, его уже поймали. Полиция знает, что я думаю о нем. Я им все рассказал. И если уж я замешан, то так же, как и вы, мистер Гонт. Вы выглядели так, словно были готовы проглотить бизнесмена после окончания его короткой речи вчера вечером после концерта.

— Боюсь, это фантастический абсурд. Я бы своему злейшему врагу не пожелал. О Господи, не могу даже вспоминать.

— Полиции наплевать, можете вы вспоминать или нет, мистер Гонт. Ваше поведение их заинтересует наверняка.

— Точно, — удовлетворенно подтвердил Смит.

Актер мгновенно повернулся к нему.

— А как насчет вас и ваших выкриков? — спросил он. — Три недели назад вы вопили о попытке убийства и жаждали мести.

— Я уже все объяснил! — мгновенно рявкнул Смит. — Сайм знает. Произошло недоразумение. Потом мы стали приятелями. Эй, не собираетесь же вы вытаскивать на свет эту старую историю и говорить полиции, что я угрожал Квестингу? Это было бы очень некрасиво с вашей стороны. Фараоны могут чего-нибудь заподозрить, верно, Сайм?

— Еще как.

— На самом деле они и так займутся наблюдением за вами, — произнес Гонт с некоторым удовольствием. — Я бы даже сказал, первое предупреждение об этом вы получите очень скоро.

Глаза Смита наполнились слезами. Он сунул трясущуюся руку во внутренний карман пиджака, вытащил оттуда листок бумаги и бросил его на стол.

— Смотрите! Смотрите сюда. Мы с Квестингом стали приятелями. Слава Господу. Мы зарыли топор войны. Морис Квестинг и я. Вот что он хотел сделать. Посмотрите. Написано его рукой, зелеными чернилами. Читайте по очереди. Читайте.

Все ознакомились с листком Смита. Это было написанное действительно зелеными чернилами заявление. Полковник сразу узнал мелкий деловой почерк Квестинга. Смысл текста состоял приблизительно в следующем: в случае если бизнесмен станет владельцем Wai-ata-tapu, предъявитель сего документа Герберт Смит должен получить постоянное жалованье носильщика в размере пяти фунтов в неделю плюс питание.

— Вы, вероятно, сильно огорчились, лишившись всего этого? — поинтересовался Гонт.

— Конечно. Могу поклясться! — пылко подтвердил Смит. — Я договорился с парнем, пока у меня еще были большие синяки. Очень большие, правда, док?

Доктор Акрингтон что-то пробормотал себе под нос и согласился:

— Довольно большие.

— Ага, верно. «Ты передо мной в долгу, Квестинг», — сказал я. Тогда он отвез меня на переезд и объяснил, как все случилось. Парень смотрел на семафор через солнцезащитный экран. «Может, это и причина, а только мне не легче, — заявил я. — Мне ведь ничего не стоит подстроить тебе несколько гадостей, и ты все прекрасно понимаешь». Потом Квестинг спросил меня, что я хочу, и чуть позже пришел ко мне с контрактом. С того момента мы стали приятелями. А теперь что толку от жалкой бумажки? Мертвый или сбежавший — какая разница? Контракт мой уплыл.