Чтение онлайн

— Вы там живете, мистер Квестинг?

— Меня невозможно надолго удержать вдали от «Источников», — с пафосом ответил бизнесмен. — Теперь о моем предложении…

— Очень любезно с вашей стороны, — задумчиво сказал Дикон и поднялся, протягивая собеседнику руку. — Я обо всем расскажу мистеру Гонту. Большое спасибо.

Мистер Квестинг энергично стиснул его ладонь.

— До свидания, — вежливо произнес Дикон.

— Я остаюсь здесь до вечера, мистер Белл, и буду на месте, если…

— О да. Великолепно. До свидания.

Молодой человек направился обратно к своему патрону.

Ближе к вечеру восемнадцатого числа, в субботу, старик Руа Те Каху сидел на вершине горы, которая гордо вздымалась над его родным селением и представляла собой естественную границу между резервацией маори и курортом «Источники» Wai-ata-tapu, где жили Клейры. С того места, где он расположился, глазам Руа справа открывалась подпорченная коррозией от серных испарений крыша отеля, а слева ребристые крыши жилых домиков и сарайчиков его соплеменников. С каждой стороны горы поднимались клубы пара, поскольку местные ра — укрепления, широко распространенные в селениях маори, — были построены возле термических источников. Руа сидел на месте, которое ему очень нравилось. Позади него виднелись смягченные потоками испарений очертания Пика Рэнджи. Почти под ногами в теплой, рыхлой почве росли кусты мануки.

Руа был очень стар. Назвать точно свой возраст он не мог, но четко знал следующий факт: его отец, вождь племени те раравас, поставил свою подпись под договором Вейтэнджи незадолго до того, как Руа, младший сын в семье, появился на свет. Дед Реви, вождь и каннибал, был, видимо, вообще первобытным человеком. Чтобы найти его европейского ровесника, нужно, видимо, изучить времена до зарождения в той части света цивилизации. Сам Руа являлся свидетелем полного проникновения образа жизни белых людей в племена, застрявшие в каменном веке. Он по очереди становился то воином, то редактором местной газеты, то полномочным министром. К глубокой старости Руа забросил все европейские привычки, вернувшись к обычаям своего народа и к жизни, которая казалась эхом грустной мелодии ушедшей молодости.

«Моему прапрадеду сто лет, — хвастался маленький Хоани Смит в начальной школе Хэрпуна. — Он самый старый человек в Новой Зеландии. Он почти такой же старый, как Бог. Вот!»

На Руа был надет поношенный костюм. Плечи покрывало потертое одеяло, поскольку последнее время старик часто мерз. Своим одеянием он в общем-то не производил большого впечатления, но атмосфера вокруг его загадочной личности невольно сама становилась величественной. Руа привлекал внимание большой, великолепной формы головой, похожим на грозный клюв носом, тонкими и жесткими губами. Его глаза сохранили блеск. Старик был аристократом и прослеживал свой род до тех времен, когда предки плавали на каноэ среди первых полинезийских морских бродяг. Каждый мог сказать, что к крови Руа не оказалась примешанной грубая плебейская кровь. Но, судя по светло-коричневому цвету кожи, он совершенно точно соответствовал общему представлению о вожде из горной страны.

Каждый вечер Руа поднимался на гору выкурить трубку, начинал свое медленное восхождение за час до заката. Иногда один из внуков или старых друзей сопровождал старика, но чаще он сидел там один, затерявшийся в длинном лабиринте воспоминаний. Жившие внизу у источников Клейры могли смотреть вверх и видеть на фоне неба его огромную, больше чем у обычного человека, застывшую фигуру. Иногда одна из многочисленных правнучек Руа — Хайа, сидя на скамеечке за домом, где она обычно чистила картофель, махала прадеду рукой и криком посылала громкое приветствие на родном языке.

Нынешним вечером старик нашел для себя много интересного в расстилавшейся внизу картине «Источников». Крытый фургон свернул с шоссе, накренился и затрясся по ухабистым колеям, которые Клейры называли подъездной дорожкой, пока не остановился перед парадной дверью отеля. Из дома донеслись возбужденные голоса. Старик Руа различил щебетание правнучки и далеко не мелодичный смех мисс Барбары Клейр. Послышались какие-то стуки. На дорожке появился большой автомобиль. Он замер на краю пригорка. Из кабины вылез мистер Квестинг, а за ним некий молодой человек. Руа немного наклонился вперед, крепко ухватился за набалдашник своей трости и уперся подбородком в узловатые руки. Казалось, он сросся с горой, стал частью ее структуры. После длинной паузы старик услышал звуки, которые его уши привыкли остро воспринимать с рождения. Сзади кто-то поднимался по тропинке. Сухие кусты зашелестели под ногами незнакомца. Пару секунд человек простоял за спиной Руа.

— Добрый вечер, мистер Смит, — сказал старик, не поворачивая головы.

— Привет, Руа.

Человек наклонился вперед и присел рядом с Те Каху. Это был европеец, но та легкость, с которой он принял ту же позу, что и у старика, выдавала близкое знакомство с обычаями маори. Внешне мужчина ничем особенно не отличался. Пожалуй, обращали на себя внимание только его худоба, лысоватая голова да плохо выбритые щеки. Кожа складками свисала с костистого лица и имела нездоровый оттенок. Поверх износившегося костюма он надел плащ, форму которого искажала лежащая во внутреннем кармане бутылка. С момента его появления вокруг образовалась какая-то неприятная атмосфера.

Мужчина начал мять сигарету нетвердыми пальцами с коричневыми пятнами никотина. От него исходил крепкий запах мочи.

— Большие дела творятся в «Источниках».

— Похоже, семья сильно занята, — равнодушно заметил Руа.

— Разве ты не слышал? Они заполучили постояльцем одного пузатого котелка. Тот малый, который только что приехал, — его секретарь. Можно подумать, ожидают члена королевской семьи. Все делают основательно. Перевернули дом вверх дном. Я устал от этого и предпочел смыться.

— Выдающемуся гостю нужно оказать радушный прием.

— Он всего лишь актер.

— Мистер Джеффри Гонт. Это великий человек.

— Значит, ты уже обо всем знаешь?

— Думаю, да, — ответил старик Руа.

Смит лизнул сигарету и прилепил ее в углу рта.

— За всем стоит Квестинг, — сказал он. Руа слегка пошевелился. — Он одурачил этого Гонта, будто грязь вылечит тому ногу, и прыгнул выше своей головы, отполировав груду хлама, называющегося отелем. Ты бы видел мебель! Квестинг! — проворчал Смит и злобно добавил: — Черт возьми, хотел бы я посмотреть, как этот шутник получит то, чего добивается. — Неожиданно Руа сдавленно хмыкнул. — Слушай! — воскликнул Смит, — а ведь он уже получил желаемое, этот шутник. Для него все устроил старина доктор или кто-то еще, но не Клейр. Думаю, полковник к тому же не очень расторопный. Но Квестинг заткнет его туда, где он и пискнуть не сможет. Вот как я считаю. — Он закурил сигарету и краем глаза взглянул на Руа. — Ты не очень-то разговорчивый, — после короткой паузы заметил Смит, ощупав трясущейся рукой полу своего плаща. — Хочешь капельку?

— Нет, спасибо. А что я должен сказать? Это не мое дело.

— Послушай, Руа, — энергично начал Смит, — мне нравится твой народ. Я очень хорошо с ним уживаюсь. Всегда. Это ведь факт, не так ли?

— Вы очень близки с некоторыми из моих людей.

— Да. Ладно, я пришел сюда, чтобы кое-что сказать тебе. Кое-что о Квестинге.

Смит сделал паузу. Вечерняя тишина заполнила местность вокруг. Воздух был недвижим, и малейшие звуки снизу достигали вершины горы с неожиданной четкостью. Из селения доносились звуки ссоры ватаги смуглых мальчуганов. Несколько пожилых женщин с платками на головах сидели вокруг котлов с готовящейся в них пищей. Запах варящегося сладкого картофеля смешивался с серными испарениями. С другой стороны горы, отчаянно сигналя, выбирался на шоссе фургон. Из дома Клейров продолжал доноситься стук. Солнце теперь зашло за Пик Рэнджи.

— Квестинг ведет небольшую, но серьезную игру, — сказал Смит. — Он топчется вокруг вашей малышки, болтая о девочках, работающих за деньги, и обо всем таком прочем. Предлагает крупные барыши, говорит, что не понимает, почему аравас должны быть в Роторуа единственным племенем, наживающимся на туристском рэкете.

Руа медленно встал на ноги, повернулся от «Источников» на восток и посмотрел вниз на свое селение, теперь почти совсем утонувшее в тени.

— Мой народ живет хорошо, — произнес он. — Мы не аравас. Мы идем своей дорогой.