Чтение онлайн

– Спасибо, – одними губами выговорила Настя и выскользнула за дверь. Она уже почти пересекла задний двор, когда, приглушенный сохнущими на веревках простынями, ее догнал свистящий шепот ведьмы:

– И не забудь привести с собой Тави!

Настя сидела на пороге своей комнаты и, подперев щеку ладонью, терпеливо смотрела, как беснуется у крыльца демон-пишачи. Страха она больше не испытывала: видимо, уже пересекла какой-то таинственный предел, за которым следовало либо безумие, либо спокойствие. От эмоций остались лишь раздражение, усталость и смутное беспокойство по поводу близящегося вечера. Солнце быстро катилось к горизонту; скоро стемнеет, Сильвия будет ждать на кухне, а Настя, похоже, застряла здесь надолго.

Инквизитор Дингири окончательно потерял лицо. Смуглая кожа окрасилась в темно-синий, трупный оттенок; вместо плоского носа на лице извивался какой-то отросток – то ли клюв, то ли хобот. Инквизитор потрясал когтистыми кулаками и брызгал слюной. От изощренных английских оборотов не осталось и следа. Теперь Дингири предпочитал тамильский, и не надо было знать язык, чтобы понять: выражения Инквизитор выбирает самые скверные. Настолько, что бандитского вида Махинда, стоящий чуть поодаль, то и дело хватался за голову, а Темный Сиримаво как сложил брови домиком в самом начале разговора, так и застыл с выражением душевной боли и оскорбленного достоинства на аристократичном лице.

Видимо, Дингири тоже волновали близящиеся сумерки. По синей коже пишачи прошла дрожь – ни дать ни взять лошадь, сгоняющая назойливую муху, – и Инквизитор с видимым усилием вернулся в человеческий облик.

– Триумвират снова настоятельно рекомендует уважаемой Настье немедленно воспользоваться его предложением и покинуть остров, – проскрипел он, с трудом ворочая еще слишком длинным языком.

– Триумвират дал мне время на принятие решения, и я имею право им воспользоваться, – тупо, как попугай, повторила Настя. Этими фразами они обменялись уже пять или шесть раз, и Насте они страшно надоели. Наверное, дозорные уже давно дозрели до того, чтобы попросту отключить ее и переправить домой в виде бессознательного тела – так же, как привезли из Бангкока, практически так же, как доставили сюда. Но выколупать ее из красного бунгало не могли. Защита действительно работала, и теперь Триумвират в полном составе торчал на солнцепеке перед хижиной, пытаясь воздействовать на Настю уговорами.

– Настя, хватит валять дурака, – взмолился Андрей, утирая пот.

– Кто бы говорил! – возмутилась она. – Ты же меня и притащил сюда!

– Обстоятельства изменились, – ровно ответил за парня Илья.

– Надо, надо домой, – скучным голосом подхватил Семен, – пора, погуляла – и хватит…

Настя не ответила. Эти фразы она тоже слышала не в первый раз; старшие дозорные даже не утруждали себя вариациями. Создавалось ощущение, что они просто отрабатывают свои роли с полным равнодушием к возможному результату. Пока шриланкийцы выходили из себя, а Андрей взывал к Настиному разуму, Семен с Ильей нудно твердили одно и то же, как будто происходящее их вовсе не касалось и только соображения приличия заставляли участвовать в сцене у веранды. А если судить по намеку Семена – можно подумать, что он вообще не хотел, чтобы Настя становилась Иной… Что ж за путаница такая!

Смещенный фокус внимания – вот что напрягало Настю. О переговорах никто даже не заикается. Слоновый остров занят сумасшедшими шантажистами, по Слоновому острову бродят вооруженные сектанты, а дозорные, приехавшие их остановить, почему-то заняты препирательством друг с другом и плясками вокруг неинициированной девицы. «Да оставьте же меня в покое и дайте нормально подумать!» – хотелось крикнуть Насте. Осмыслить происходящее, поговорить с Сильвией, а потом уже спасаться бегством. Или… да нет, конечно, она согласится уехать, не полезет в драку, но сначала хотела бы понять, в чем смысл этого нагромождения событий. Потому что нагромождалось почему-то вокруг Насти.

Общее унылое молчание прервалось тяжелым вздохом Сиримаво.

– Жарко, – пожаловался Темный, утирая лицо платком с монограммой. – Умыться бы… Юная леди, вы позволите мне воспользоваться вашей уборной?

Настя машинально кивнула. Почти кивнула – но все-таки успела остановить движение. Широко ухмыльнулась в лицо Темному.

– Простите, не могу вас пригласить, – сказала она. – Но рядом с общей верандой есть прекрасный сортир. Однажды я с комфортом провела там много часов, – и она усмехнулась Семену.

Настя лежала, упрямо выпятив челюсть, и с бесцельным вниманием рассматривала крышу москитной сетки. Тонкую марлю усеивали дохлые москиты, какие-то темные ошметки, кусочки жестких надкрыльев, чьи-то волосатые ноги – объедки, оставшиеся после ужинов гекконов. В маленькое окно туалета тянуло табачным дымом – за хижиной душераздирающе вздыхал и маялся Семен: следил, чтобы Настя не улизнула в форточку размером с альбом. Илья с Сиримаво расположились у подножия лестницы и завели неторопливую, наполненную скрытым сарказмом беседу. Тьма и Свет… препирательства, обвинения, аргументы, старые разборки… Вроде бы спорят – но голоса скучные, как будто все это произносилось сотни раз, и ни один не надеется убедить собеседника. А впрочем, так оно, наверное, и есть.

«Охраняют, – мрачно думала Настя. – Присматривают. Как же выбраться?» Илья все-таки завелся, заговорил раздражающе громко, и Темный в ответ тоже невольно повысил тон. Невнятный бубнеж, в котором различались лишь отдельные слова, стал членораздельным, и Настя невольно прислушалась.

– Вот вы обвиняете нас в эгоизме и жестокости, – говорил Сиримаво, – а сами собирались использовать девочку, едва способную войти в Сумрак.

– Если она не способна войти в Сумрак – зачем вы просматриваете первый слой? – насмешливо парировал Илья.

– Мало ли… это ведь у вашего сотрудника малолетний мальчишка сбежал сквозь Сумрак прямо в лапы вампирше?

– Интересуетесь чужими делами?

– Перенимаем опыт.

– Тогда вы знаете, что мальчишка был искусственно накачан Силой. Да стоит девчонке войти в первый слой – и она тут же рухнет в кому…

Настя тихо фыркнула. Сумрак ее выматывал, это правда, но не настолько, чтобы довести до комы – и даже до обморока. Тут Илья преувеличивал. И почему он так неестественно громко говорит? Да еще слои какие-то… Темный что-то пробурчал, и Илья сбавил обороты:

– Впрочем, вы, конечно, правы, наблюдение первого слоя не помешает.

Настя резко села на кровати. Молодец, с третьего раза дошло. Иные следят за домом в реальности и в первом слое Сумрака. Но есть, например, еще и второй…

Закатный свет жарко бил в спину, на коленях плескалась лиловая тень. Настя впилась в нее взглядом – и тень выцвела, превратилась в темно-серое пятно. Резко похолодало, и руки Насти покрылись мурашками. Москитная сетка исчезла. Орнамент, покрывающий балки, обратился путаницей слабо светящихся линий. В углах хижины повисли бороды синего то ли мха, то ли лишайника; они слабо шевелились – хотя в хижине теперь не было ни намека на сквозняк.

Плоская, некрасивая тень, будто нарисованная старательным, но бездарным учеником изостудии. Настя потянулась к ней – и у мира убрали не только цвет, но и резкость. Матрас с кровати исчез. В щели между рассохшимися трухлявыми досками бил ледяной ветер, и Настя поняла, что замерзает. Словно выскочила расстегнутой и без перчаток в сорокаградусный мороз: вроде бы все нормально, но пальцы почему-то не слушаются, и никак не получается застегнуть пуговицы. Вроде бы ничего страшного не происходит, но сил становится все меньше. И медленно, почти незаметно подступает смертельная апатия…