Чтение онлайн

— Я не брошу тебя больше, обещаю.

Они сидели тихонечко, молча, прижимаясь друг к другу. У каждого в голове уйма мыслей, которые мешаются, проносятся, перепутываются. Кажется, что котенок поиграл с бабушкиными клубками, превратив все разумное в разноцветный комок шерсти. Хочется сказать так много, хочется услышать так много. Хочется вместе помолчать. Том осторожно пристроил руку, подобрал ноги. Вилл внимательно следил за этой возней и едва заметно улыбался. Они справились, победили. Теперь никто не посмеет разрушить их союз.

— Научишь меня сражаться?

Том кивнул.

— А плавать?

Опять кивок.

— А…

— Научу, всему научу. А ты меня читать?

— Обязательно.

И опять тишина. Только два сердца стучат в унисон. Только две улыбки тронули губы.

— Тетя Унгина! — вздрогнул Вилл, заметив, что колдуны входят в зал.

Задремавший Том дернулся, зашикал, болезненно морщась, оберегая руку.

— Баба Унгина, — улыбнулся сонно, посмотрел на женщину с безграничной благодарностью. Поднялся, чтобы поприветствовать. Покачнулся, рухнул в кресло, Вилл едва успел подхватить.

— Том, Том, Том, — засуетился, забегал. — Тебе плохо, Том? Тетя Унгина! Том! — Схватил с подоконника бокал с вином. — Вот, выпей пару глотков, будет легче!

Том поднял на него удивленные глаза, потом еще раз посмотрел на рубиновую жидкость в красивом бокале и захохотал. Густав двумя пальчиками притянул руку Вилла к лицу и принюхался.

— Ты спятил? Там яд, — с осуждением глянул на Цветочка.

— Как яд? — вытаращил он глаза.

— Нет, вы представляете, он меня уже отравить решил! — ржал Том. — Хорош брат! Дяде Генриху убить не позволил, с Рихардом чуть из-за меня не подрался. Я думал, он меня любит, а он меня сам на тот свет отправить решил.

— Это не я! Он тут стоял! — возмутился Цветочек.

— Да ладно, — с серьезной миной произнес Густав. — Ты специально.

Принц хотел возмутиться, доказать, что это не он, что бокал стоял тут давно и он просто сглупил, когда заметил, как по плечу друга ползет огромный мохнатый паук. Цветочек вспомнил, что видел такого в той самой книге, которую они читали вместе с Лолой, и знал, что они очень ядовиты, а значит жизнь Густава в опасности. Громко вскрикнув, он одним махом скинул насекомое на пол, выплеснул на него отравленное вино и долбанул бокалом для пущей надежности. Ведун только и успел, что охнуть.

— Ты что сделал?! — взвился Густав.

— Он ядовитый. Один его укус и тебя никто не сможет спасти, — нравоучительным тоном сообщил Цветочек. — Их в дальних странах специально подсаживали в постель, чтобы незаметно убить какого-нибудь вельможу.

— Бабушка! — растерянно повернулся к Унгине парень. — Бабушка…

— До чего ж дурная голова. И явно рукам покоя не дает, — вздохнула колдунья.

— Он же… Он же… — чуть не плакал Густав.

— А я ведь ей говорила, что примет она смерть от цветка. Сказала, держись подальше от замка и с цветами поосторожнее, думала, ей горшок на голову упадет. Давно еще. Когда мы девчонками были. И точно — прилетело ей круглым от Цветочка.

Том хохотал уже так, что подвывал и дрыгал ножками, размазывая слезы по лицу.

— Вы о ком? — прищурился Вилл.

— О Брунгильде… — Унгина посмотрела на опешившего принца, и добавила: — Покойнице…

— Я хотел поучиться заклятия на ней снимать… Боже, какой же ты идиот! Такого просто не бывает! Вилл! Ты угробил мою сумку со снадобьями, которые я хотел показать бабушке, специально для нее вез, берег, хранил. Ты убил Брунгильду! Да, черт побери, будет от тебя польза какая-нибудь хоть когда-нибудь, а? Или с тебя только разрушения?

— Не кипятись, — прорыдал из кресла Том. — Правильно сделал. Если бы я знал, что эта мохнатая многоножка — она, то оторвал бы ей все ножки, выдернул бы все волоски, и еще чего-нибудь придумал бы за все те мучения, на которые она меня обрекла. Это она меня похитила, она меня чуть у реки не убила, она мне не дала сбежать сегодня. Так что хорошо, что ее Цветочек прибил. Гуманная моя ромашка.

Принц насупился и отвернулся.

Том потянулся, схватил его за подол котты и дернул на себя. Вилл сел рядом в кресло. Было тесно, неудобно, но рядом с братом хорошо.

— Баба Унгина, а что там за пророчество такое? Меня дядя с ним достал…

— Ребята, там мы немного победили! — ворвался в зал возбужденный Эмиль. — Вы б народу спасибо сказали, покажитесь хоть.

— Я выйду, — привстал Цветочек. — Тому плохо. Ему бы в постель и лекаря.

— Ничего. Густав мне сейчас еще варева своего даст, и буду как новенький.

— Не будешь, — Вилл сильно покраснел. — Его настойка была в сумке, а сумку я скормил змею ужасному… Густав же сказал…

— Как скормил? — у Тома даже лицо вытянулось. — Ты же… Подожди! Так ты ее не потерял и не утопил?

— Нет, он ее фигне одной скормил — виверн называется. Бутерброд сделал из нашего костра и сумки Густава, — рассмеялся Эмиль. — Фигня не заценила такого угощения и померла. Так он еще, изверг, над бедным животным поглумился, глаз выколол. Представляешь? А все Цветооооочек, нееееженка, безобидный.

— Цветочек? — не верил своим ушам Том.

— Ага, Цветочек. Чего это у вас на полу такое странное разлито?

— Да Цветочек только что Брунгильду убил. Ее баба Унгина в паука обратила, а он его раз и бокалом по голове с отравленным вином.

— Цветочек? — закатился Эмиль, а вместе с ним и остальные.

— Хватит ржать! — окончательно обиделся Вилл.

Том кивнул в сторону дверей, заставляя брата подняться. Тот встал и протянул ему руку. Помог встать. Том покачнулся, в глазах потемнело, слабость сильная, не дойдет без помощи. Вилл подставил ему плечо и крепко обхватил за талию, удерживая от падения.

— Мы как будто стали одним целым, — пробормотал принц едва слышно. — Двуликий монарх…

— Ты только держи меня крепко, — попросил Том. — Я еле стою.

— Не бойся, я больше не дам тебе упасть.

Они медленно вышли из зала.

— Да здравствует король! — дружный и нестройный хор голосов обрушился на них со всех сторон.

— Спасибо, — улыбался Вилл. — Спасибо, что были с моим отцом. Спасибо, что поддержали нас с братом. Это мой брат. Мой старший брат-близнец Томас. Кронпринц. Ваш король. Томас I.

— А это мой брат. Мой младший брат-близнец Вильгельм. Ваш король. Вильгельм III, — улыбнулся Том. — И мы, звучит несколько непривычно, но мы говорим вам спасибо. Мой отец… — он поискал глазами в толпе родственников. — И мои братья, Ульрих, Яков, Ральф, мои молочные братья, спасибо вам тоже, что откликнулись и не бросили меня в беде. Нас.