Чтение онлайн

– Или, возможно, время меняет людей?

– Возможно. – Она пожала плечами.

– Разве ты не хочешь узнать, почему я приехал сюда? – настаивал он.

– Теряюсь в догадках, – ехидно бросила она. – Ведь груз, который вам необходим, уже ждет вас в Шанхае.

– Не будь так вульгарна, Сарина, – оборвал он, – это тебе не идет.

– Не надо меня поучать! Занимайтесь своими кораблями, а меня оставьте в покое!

– По крайней мере, Сарина, я честно работаю, и все, чего я добился, я добился сам. Я никогда не торговал ни своими принципами, ни собой.

– Значит, мы опять вернулись к старому! – Уперев руки в бока, она бросила на него разъяренный взгляд. – Ты по-прежнему винишь меня в том, что я стала одной из разукрашенных игрушек Во, которую он может подобрать или выбросить по своему капризу. Так вот, я предлагаю вам посмотреть на себя, мистер Карлайл, прежде чем с такой легкостью обвинять других.

– Я вижу, что время ничуть тебя не изменило! – рявкнул он. – Ты все еще защищаешь его.

– Если эти слова – главное, ради чего вы проделали такой долгий путь, то нам больше нечего обсуждать, – заявила она. – А сейчас – прошу прощения, мне надо идти, так как с минуты на минуту проснутся девочки.

– Сарина, подожди! – Он потянул ее со ступеней вниз, на траву. – Черт побери, Сарина, это вовсе не то, что я хотел тебе сказать.

– Тогда не будете ли вы так добры объяснить, почему вы здесь, или я должна догадаться сама?

Он провел рукой по волосам, глядя на оранжевый диск солнца и гадая, чего ради он подвергает себя такому унижению. А потом, прежде чем успел передумать и прикусить язык, выпалил:

– Та женщина в чайном домике была просто моя знакомая, которую я знал еще в Сан-Франциско.

На одно головокружительное, но короткое мгновение душа Сарины воспарила.

– Мне все равно, кто это был, – ответила она высокомерно, – и я не понимаю, зачем вы мне об этом сообщаете.

– Я хотел, чтобы ты знала о ней на тот случай, если она явилась причиной твоего бегства из чайного домика.

– Боже мой! – Сарина гордо вскинула голову. – Ваша самонадеянность намного превосходит вашу грубость.

Дженсон раздраженно рванул узел шейного платка. Все оказалось еще хуже, чем он мог предположить.

– Я часто вспоминал тебя в эти месяцы, Сарина. – Он искоса бросил на нее взгляд. – Я даже обнаружил, что тревожусь о тебе, думая, в какую еще переделку ты можешь попасть, если меня не окажется рядом, чтобы прийти на помощь.

Его слова пробудили к жизни то, что Сарина надеялась забыть навсегда.

– Как я уже говорил тебе, в моей жизни почти нет места чувствам, потому что я должен сделать так много, прежде… – Дженсон замолчал, потом нервно прокашлялся. – Но я хотел бы быть рядом с тобой. Никаких обещаний, – поспешно добавил он, – я не люблю подстраиваться под другого человека, но мы могли бы чудесно проводить время вдвоем.

– Я не понимаю, – прошептала Сарина, ощущая, как что-то ноет глубоко внутри – там, где никогда больше не должно было болеть.

– Ты околдовала меня, черт побери! – вскричал Дженсон, грубо хватая ее за плечи и встряхивая. – Я просыпаюсь утром, и первое, что я вижу, – это твое лицо. Ты сидишь рядом за столом, когда я завтракаю, сопровождаешь меня в прогулках по улицам, ты присутствуешь на каждой встрече с людьми, чьи лица я сейчас и не вспомню. Ты последнее, что я вижу, прежде чем погрузиться в сон. – Он с силой привлек ее к себе и прижался губами к ее виску. – Я хочу тебя, Сарина, – выдохнул он. – Видит Бог, как я тебя хочу!

Сарина утонула в его объятиях, прильнула к нему. Запустив пальцы в его волосы, она поднялась на цыпочки и ощутила грудью его широкую мускулистую грудь. Как когда-то давно, тело ее стало мягким и податливым.

А затем внезапно весь жар исчез. Образ их умершего сына затмил солнце вновь вспыхнувшей страсти, и ее снова окутал холод.

– Нет, – простонала она, вырываясь. – Нет, нет! Как всегда, ваши слова сладостны, а поцелуи изощренны, но вы только используете меня.

– Сарина, пожалуйста… – Он безуспешно попытался снова обнять ее. – Сарина, это неправда.

В ее глазах засверкали бронзовые искры.

– Неужели вы всерьез думаете, что я соглашусь стать вашей любовницей? – прошипела она.

– Сарина!

– Вы будете заниматься со мной любовью, когда вам того захочется. Будете путешествовать по миру, а потом, возвращаясь, ждать от меня благодарности и страсти. Так вот, – она качнула головой, и ее нижняя губа задрожала, – вам лучше поискать на эту должность кого-нибудь другого. – Глаза Сарины наполнили горькие слезы. – И пожалуйста, пожалуйста, оставьте меня в покое.

– То есть оставить тебя Шукэну? – со злостью бросил он. – Неужели ты думаешь, что он даст тебе то, в чем ты нуждаешься?

– Он стал мне отцом, – хрипло прошептала она. – Он защищал меня, оберегал…

– Я буду оберегать тебя!

Она презрительно рассмеялась.

– У вас и без того слишком много подопечных.

– У меня больше никого нет.

Сарина демонстративно выгнула бровь.

– Говорю тебе, она для меня ничего не значит. Хилари и ее муж…

Хилари! Это имя заставило слезы мгновенно высохнуть. Сарина попятилась, чувствуя, как ее переполняет отвращение. Хилари! Это имя причинило ей физическую боль, вызвав резкий полувздох-полукрик.

– Сарина… – Дженсон сделал шаг к ней, но она отступила. – Я отплываю завтра. Возвращайся со мной в Сан-Франциско.

– Нет.

– Мы будем вместе, я обещаю.

– Пока вы снова не уедете.

– Ты ведь знаешь поговорку: «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Почему ты не хочешь с этим согласиться?

– Потому что я другая! – закричала она. – Потому что то, что вы мне предлагаете, – это не настоящая жизнь.

– Тогда кто же тебе нужен? – взорвался Дженсон, – Послушный маленький клерк, прикованный цепью к своей службе в чьей-то чужой компании и навечно обремененный тобою и выводком детей, которых ты ему подаришь? Ты об этом мечтаешь? О безопасности? Если так, то ты права, я лучше оставлю тебя в покое, потому что со мной ты не обретешь ни служащего, ни детей.

Ослепленная болью и яростью, Сарина чуть было не ударила его. Ей хотелось причинить ему боль, сказав то, что она поклялась никогда не говорить: что он стал отцом и в этой роли потерпел неудачу. Но она вовремя спохватилась и, сжав зубы, промолчала.

– Я еще раз прошу тебя, Сарина, – сказал он уже более спокойно. – Возвращайся со мной в Сан-Франциско.

Гордо задрав подбородок, Сарина подобрала юбки и начала подниматься по ступеням в домик.

– Я отплываю на борту «Кориандра». Мы отчаливаем в восемь, с приливом.