Чтение онлайн

– А для чего вы приехали?

– Понять, кто я такая…

Раздосадованная, что не смогла сдержаться и произнесла эти слова перед посторонним человеком, она сделала резкое движение и, испугавшись за ребенка, передала его Грею.

– К тридцати годам я вдруг узнала, что я это не я. Можете вообразить такое?

– Конечно, вам не очень легко, – согласился Грей. – Но почему не попробовать расслабиться? Радуйтесь природе, набирайте немного веса от стряпни Брианны, развлекайтесь и отвлекайтесь. Успокоение и какой-то ответ, если он возможен и нужен, придут сами собой. Когда и ждать не будете.

– Так поступают герои ваших книг? Он поднялся с кресла.

– И они тоже. Эй, Бри! Мы едем или нет? Вошедшая в комнату Брианна пригладила волосы, одернула платье.

– Ты тоже с нами?

– А ты сомневалась? – Свободной рукой он ухватил ее за талию и сделал несколько туров вальса. Остановившись, прижался губами к ее губам и застыл на некоторое время. И все это с ребенком на руках.

Шаннон кашлянула.

– Может, я подожду вас в саду? С закрытыми глазами.

– Вот видишь, Грей, мы смущаем Шаннон, – засмеялась Брианна, высвобождаясь из его объятий.

– Ничего подобного. Она просто завидует. – Он подмигнул женщине, которая, хотела она того или нет, была его свояченицей. – Не робейте, мисс, мы подыщем вам славного ирландского парня.

– Нет уж, благодарю. Я только что с трудом избавилась от одного из них.

– Ну да? – Грей отдал наконец ребенка матери. – Расскажите, Шаннон. Мы живем здесь в основном разными слухами и сплетнями. И, признаться, я их очень люблю. Мне жутко интересно.

– Оставь ее! – сказала Брианна со смехом. – Не говорите ему ничего такого, если не хотите прочитать об этом в книжках.

– О том, что я могла бы рассказать, – ответила Шаннон, поневоле улыбаясь, – читать не так уж интересно. И слушать тоже. Мы идем?

Она вышла из комнаты и из дома под не прекращающийся с середины дня дождь. Как и было предсказано.

– Зачем же вы оттолкнули его? – спросил Грей, открывая дверцы автомобиля. – Разве это хорошо, признайтесь?

– Я не отталкивала. Мы расстались по обоюдному желанию. Дипломатические отношения не прерваны.

– Почему оно так? – игриво произнес Грей, когда они уже выезжали на шоссе. – Почему прекрасная женщина всегда норовит разбить сердце простому хорошему парню?

– Да, именно так я и сделала, – подтвердила Шаннон. – Он просил, умолял, ползал на коленях, рыдал. Но я была неумолима и наступила в конце концов каблуком на его кровоточащее сердце.

– Ух, какой ужас! – смеясь, содрогнулась Брианна. – А он что?

– Обрил голову, раздал свое добро и вступил в какую-то религиозную секту в Мозамбике.

– Бедняга!

– А вот и другая версия, – Шаннон получала удовольствие от игры. Ей стало опять до удивления легко и просто с этими людьми. – Специально для вашей новой книги, Грей. Мы рассорились навеки, потому что не сошлись во взглядах на таиландский соус и корейскую лапшу. И я убила его.

– А вывод такой, – заключила Брианна, – вам не хочется сейчас размышлять ни о каких мужчинах. И прекрасно.

«В самом деле, – подумала Шаннон, откидываясь на спинку сиденья, – как, в сущности, все просто. А проще всего, наверное, вот так сидеть и наслаждаться легкой беседой и приятным вечером. И все. Что еще надо?»

Пивная Тима О'Малли. Едва переступив порог, Шаннон сразу решила, что тут все напоминает декорации старых-престарых черно-белых фильмов, в которых играл кумир тех лет Пэт О'Брайан.

Здесь не было душно, однако пахло сигаретным дымом; стены впитали более крепкий табачный дух и давно уже потемнели; посетители располагались в основном у стойки бара – это были мужчины с кружками темного пива в руках; но слышались и редкие женские голоса, смех; откуда-то из угла помещения раздавались звуки музыки.

Над стойкой размещался телевизор. На его экране что-то мелькало, звук был выключен. Мужчина в белом фартуке на огромном толстом животе взглянул на вошедших и широко ухмыльнулся, продолжая наполнять пивом очередную кружку.

– Наконец-то пожаловали с малышкой! – Он пустил кружку по прилавку и взял другую. – Давай ее сюда. Бри! Показывай!

Брианна послушно водрузила на стойку ребенка.

– А чепчик ей подарила твоя хозяйка, Тим, видишь? – сказала она.

– Хороша девочка, ничего не скажешь. – Тим осторожно дотронулся до ребенка толстенным пальцем. – Вылитая мать!

– Ну, я тоже немного участвовал, не забывайте, – раздался голос Грея из толпы, которая уже окружила малютку.

– И твоя доля есть, – согласился Тим. – Но господь в своей премудрости устроил так, что у девочки ангельское лицо матери. Что налить, Грей?

– Пожалуй, кружку «гиннеса»(Темный сорт пива) .

А вы что будете, Шаннон?

– Того же, но поменьше.

– Значит, пинту и стакан. А для молодой матери какого-нибудь сока.

Брианна положила руку на плечо Шаннон.

– Познакомьтесь с Тимом О'Малли, – представила она хозяина. – Тим, это наша… наша гостья Шаннон Бодин из Нью-Йорка.

– О, из Нью-Йорка! Добро пожаловать, мисс. У меня там, в вашем городе, живут двоюродные братья. Случаем не знаете Френсиса О'Малли? Он мясник.

– К сожалению, нет.

– Бодин, – повторил фамилию Шаннон один из присутствующих. – Знал я одну красотку, кровь с молоком, Кэтрин Бодин ее звали. Она из Килкелли. Не ваша родственница, часом?

Шаннон растерянно улыбнулась.

– Нет, насколько я знаю.

– Шаннон первый раз в Ирландии, – объяснила всем Брианна.

И все согласно закивали головами.

– А я знал Бодинов из Дублина, – раздался надтреснутый старческий голос. – Четыре брата их было, драчуны что надо! Бешеные Бодины – вот как мы их называли. И сыновья у каждого пошли в ИРА. Как один. А было это… дай бог памяти… в тридцать седьмом году.

– В тридцать пятом, – поправила старушка, сидевшая рядом с ним, и подмигнула Шаннон, как сообщнице. – Я, помню, гуляла тогда с Пэдди Бодином, и Джонни это ой как не нравилось! Нет, скажешь?

– Мужчина должен защищать то, что считает своим. – Старый Джон Конрой сжал костлявыми пальцами такую же руку своей половины. – Это всякий знает. А еще скажу, не было тогда во всем Дублине девчонки краше, чем Нелл О'Брайан. И она до сих пор со мной.

Шаннон спрятала в свой стакан с пивом невольную улыбку. Этой паре с виду было лет девяносто, но они держались за руки и заигрывали друг с другом совсем как молодые.