Чтение онлайн

— Все хорошо, вот только…Алена. Она ни в чем не виновата. Боюсь, произошло недоразумение.

— Не стоит, Василиса, оправдывать Алену. К сожалению, я знаю, в чем ее проблема, но надеюсь, что вас это больше не коснется. — Он криво усмехнулся.

— Но…я не понимаю, почему она разозлилась из-за аукциона, я ведь сама ничего не поняла. Все это организовал Матвей.

— Не волнуйтесь. Просто делайте свое дело. До тех пор, пока не пройдет аукцион, вы можете не приходить в галерею. Выставка перенесена, что неплохо, учитывая, как сильно мы опаздывали со сроками подготовки.

— Хорошо. Тогда я зайду в кабинет за вещами, и… — тут я поняла, что не знаю, как связаться с Матвеем. — Простите… — я издала нервный смешок — вы случайно не знаете, как я могу связаться с Матвеем?

— Я уверен, что он сам вас найдет, как только в этом возникнет необходимость. — Ничего не понимая, я кивнула и направилась к выходу. — Олег Викторович, не знаю, имею ли я право говорить вам такие вещи, но…Алена, правда, не виновата. Разве в том, что поддалась приступу ярости. Она не плохая и очень вас любит.

— Я знаю это, но у всего есть границы. Кто-то должен был привести ее в себя. Ее словам нет оправдания, потому что она хотела вас задеть, и осознано сказала их.

— Что ж, возможно, вы правы. Еще раз спасибо. За все. — Мы пересеклись взглядами и одарили друг друга дружелюбными улыбками.

Покинув галерею, я решила немного прогуляться и обдумать все, что произошло со мной за последние сутки. Свежий воздух творил чудеса и уже через тридцать минут я почувствовала себя гораздо лучше, а к моменту возвращения домой я и вовсе смогла вернуть себе ту эйфорию, которую испытывала после прощания с Матвеем.

К своему удивлению, у подъезда дома я обнаружила Матвея, который сидел на лавочке, подставив свое лицо солнечным лучам. Половина его лица была скрыта солнцезащитными очками, а на губах играла легкая усмешка. Я подошла и остановилась напротив него, создавая тень, которая мгновенно упала на его лицо.

— Где ты была? — Не скрывая своего любопытства, спросил он, прекрасный в своей небрежности.

— В галерее. Потом немного прогулялась.

Сдвинув очки на лоб, он пристально посмотрел на меня.

— Надеюсь, перед этим ты хоть немного отдохнула.

— Нет. Мне не нужен отдых. Я прекрасно себя чувствую.

— Если так, тогда поехали в зал, где будет проходить аукцион. У нас много работы.

Без лишних вопросов я села в его машину, и мы поехали в зал, где грузчики выгружали картины и скульптуры, которые мы прямо сейчас фотографировали для каталога. Он будет разослан вместе с приглашениями и только одна картина станет эксклюзивным лотом, который ранее нигде не был представлен. Речь шла о картине «отношения в мире людей», которую я совсем недавно рассматривала в архиве.

Я была так увлечена составлением описания каждого лота, что не заметила, как на улице совсем стемнело.

— Вася, посиди чуть-чуть. — Матвей взял меня за руку и отвел в подсобное помещение, где стоял письменный стол и небольшой кожаный диван.

— Матвей, я почти закончила. Осталось всего три экспоната и на сегодня все.

— Пока не поешь, никуда не пойдешь! — Он перегородил мне путь к двери своей широкой спиной, скрещивая руки на груди.

— Хорошо, но еды здесь нет. — Я огляделась, опускаясь на диван.

В этот момент в дверь постучали и проснулась рука с бумажным пакетом того же ресторана, в котором еще совсем недавно Матвей брал для меня еду.

— Вот. — Он достал из пакета контейнер и передал мне столовые приборы.

Я подождала пока он сядет, а затем начала есть. Мой надзиратель удовлетворенно посмотрел на меня, а затем сам приступил к еде.

— Матвей, я кое-что спрошу, но ты честно ответишь мне, хорошо?

Он закашлялся, подавившись едой. Я открыла бутылку с водой и передала ее ему.

— Спасибо. — Сдавленным голосом поблагодарил он, продолжая кашлять. — Что ты хочешь узнать?

Я дожевала еду, закинула вилку в пустой контейнер и повернулась так, чтобы видеть его лицо.

— Почему… — я поджала губы, не зная, как он отреагирует на мой вопрос. Я чувствовала себя так, словно лезу не в свое дело. — Почему в организации аукциона тебе помогаю я, а не Алена?

Он прочистил горло и закусил щеку изнутри, обдумывая мой вопрос.

— А разве это ни одно и то же? То есть я хочу сказать, что ты все ровно большую часть работы делаешь за свою подругу?

— Никогда такого не было! — Встала я на защиту Алены.

— Ладно мне, но ты хотя бы себе не ври. Ты уже даже не замечаешь, когда она пользуется твоей отзывчивостью. Думаешь, я не знаю, что ты делаешь за нее расстановку картин. Я не первый день знаю тебя, да и лично видел, что ты выполняешь за нее ее же работу. Сколько это длится? Месяц? Два? Год? — Я молчала, понимая, что он прав, но это еще больше злило меня. Я откинулась на спинку дивана, а Матвей тем временем продолжал есть. — Да и вообще, если бы не Олег, она бы и трех дней не продержалась. — Отшвырнул он вилку и сел в такую же позу, что и я.

— Мы дружим со школы. С тех самых пор, как Света забрала меня к себе после гибели моих родителей. Страшная авария. Я в тот момент была в детском загородном лагере. Мне было двенадцать. — Я нервно кусала губы. Воспоминания причиняли боль. — Хилый подросток, переживший настоящий шок и как следствие психологическую травму. Я ничего не ела, почти не спала и абсолютно ни с кем не говорила. Через какое-то время одноклассники почувствовали мою слабость и начали меня понемногу добивать. Аленка… — я грустно усмехнулась, вспоминая свое первое впечатление о ней. — Первая красавица в школе, затем в университете. Всегда стойкая, всегда знала, что хотела и главное — все у нее получалось просто идеально. Она неожиданно встала на мою защиту, когда весь класс собирался бить меня за школой после уроков. Ни на шаг от меня не отходила. Сначала говорила только она, а я продолжала молчать. Отвечая на ее вопросы жестами и кивками головой. В детстве я очень много читала и у меня была такая глупая привычка поправлять людей, которые неправильно говорят слова. — Следующее воспоминание вызвало во мне приятные ощущения. — Так вот…Аленка все время говорила: «представляешь, она мне не зв о нит», «я ему позв о ню» и все в таком роде. Это меня дико раздражало, и в один из дней я не выдержала и сказала ей, что правильно говорить звон я т. Видел бы ты выражение ее лица в тот момент. — Я легко рассмеялась, а Матвей продолжал внимательно меня слушать. — С тех пор у нас были прекрасные отношения. Я всегда старалась держаться на втором плане. Она рождена, чтобы блистать, ну, а я…чтобы оттенять ее блеск. — Я перестала смеяться и посмотрела на свои руки, сцепленные на коленях. — Я помогаю ей, сколько себя помню. Домашняя работа в школе переросла в курсовую и дипломную, а затем и в решение рабочих вопросов. Она моя единственная подруга, я не могу иначе. — Поспешила оправдаться я, замечая удивленный взгляд Матвея. — Сегодня мы поругались из-за ерунды, но…меня оскорбили даже не ее обидные слова, а то, что она посчитала, будто я намеренно забрала у нее работу. Словно только она достойна выполнять ее, а я так…ни на что неспособное ее дополнение.

Матвей придвинулся ко мне, бережно обхватил мое лицо ладонями и заставил посмотреть в его глаза.

— Не смей так думать о себе, слышишь? Ты прекрасный человек, профессионал своего дела, красивая девушка с большим сердцем, и кто не видит этого и не ценит, пусть навсегда исчезнет из твоей жизни. — Он коснулся губами моей щеки. Я закрыла глаза, чувствуя его тепло своей кожей. Меня тянуло к нему, и это было прекрасное чувство. Он притянул меня в свои объятия, помещая мою голову на свою грудь и прижимаясь щекой к моему затылку. — Я прекрасно знаю, что означает остаться одному в этом жестоком мире. Но сейчас у тебя есть я, а у меня, надеюсь, есть ты.