Чтение онлайн

— Хирои, сынок, давай покажем папочке, что мы умеем.

Мальчик послушно положил маленький детский лук на пол и степенно подошел к столику. Опустился на колени, поклонился Хидэёси и сел в ожидании.

— Что же ты не кушаешь, Хирои? — удивился Хидэёси.

— Он ждет вашего разрешения, ваша светлость, как хороший воспитанный сын.

— О… — весело произнес Хидэёси, — возьми сливы, Хирои, бери, я разрешаю.

Хирои снова поклонился и, осторожно взяв сливу, отправил ее в рот. Пожевал, проглотил и улыбнулся, сверкая глазенками то на мать, то на отца, явно ища одобрения.

— Молодец! Прямо столичные манеры! — Хидэёси протянул руку, стремясь достать до лука, и чуть не завалился на бок.

— Хах-ха-ха! Папочка такой старый и неуклюжий! А давай тоже покажем маме, что мы умеем! — он протянул малышу лук и стрелу.

От степенности не осталось и следа. Хирои схватил лук, вскочил, натянул его и выпустил стрелу. Она пролетела несколько метров и застряла в стене, пробив расписную бумагу насквозь. Малыш разразился веселым смехом.

Тятя улыбнулась и покачала головой:

— Вот они, мужчины! Хирои очень похож на вас, мой господин.

— Хм, еще бы! Это же мой сын! Хирои, иди сюда! — он прижал к себе подбежавшего мальчика. — Ну-ка, скажи мне, сынок, кого ты любишь больше, маму или папу?

Хирои посмотрел на него, задумался ненадолго и выпалил:

— Лошадку!

— Лошадку! — расхохотался Хидэёси и встал на четвереньки. — Залезай!

Малыш опять довольно рассмеялся и забрался к нему на спину:

— Поехали!

— О-ох, ох… ты стал таким тяжелым, сынок, из папы уже плохая лошадка… — лицо Хидэёси слегка покраснело, и Тятя, подхватив сына под мышки, сняла его со спины.

— Э-эх… — Хидэёси сел, потирая бок, — пора ему подарить собственного коня. Ты бы видела, как он держится в седле, Тятя! Как истинный воин! И с каким достоинством!

— А не слишком рано, мой господин?

— Глупости, сегодня же пойдем на конюшню и подберем ему лошадь. Я совсем об этом забыл, после всех этих событий. Всех наградил, только Хирои остался без подарка. А он вел себя мужественнее любого из нас!

— Конечно, мой господин, Хирои заслуживает награды за свое мужество. И, вот что… ваша светлость… я тут внезапно подумала… — Тятя смущенно прикрыла лицо рукавом и опустила глаза.

— Что ты подумала? — Хидэёси уставился на нее с большим интересом.

— О, ваша светлость, мне неловко об этом напоминать… я знаю, вы простили господина Като, но я… он спас мне жизнь, а я совсем никак не отблагодарила его. Мне очень неудобно смотреть ему в глаза.

— Тятя?.. — Хидэёси, продолжая смотреть на девушку, прищурил один глаз. — Никому не удобно смотреть ему в глаза, шея болит.

Он засмеялся собственной шутке, и Тятя тоже улыбнулась.

— Так чем ты хочешь его отблагодарить? И почему просишь об этом меня?

— О, ваша светлость… я долго думала, но не могу же я, например, подарить ему веер или чайный сервиз? Это будет выглядеть, словно я настолько дешево оцениваю свою жизнь и его заслуги.

— А, ты хочешь сказать, что это я дешево оцениваю твою жизнь, а, Тятя? — Хидэёси прищурил второй глаз.

— Вовсе нет… как вы могли подумать такое!

— Ничего я не думал. Я ему его жизнь подарил, разве этого мало? Впрочем, ты права, я как-то упустил из виду этот момент… Все эти заботы, ужасные события! Брр… — он наморщил нос и помотал головой. — А, ну да. Так чем бы ты хотела, чтобы я его наградил?

— Я говорила уже, я долго думала над этим. Господин Като вынужден пользоваться вашим гостеприимством, находясь в замковых покоях, отведенных ему. Как будто он все еще под арестом. Это несправедливо, он не может привести своих слуг, ему даже негде разместить своих воинов, его свита, как мне известно, довольствуется комнатами для съема в городе. Если вы действительно так нуждаетесь в нем, что не позволяете ему вернуться в его земли, то, может быть, стоит подарить ему собственное поместье, где-нибудь за городом? С красивым садом, прудом? Это была бы неплохая награда, я считаю так.

— Да… это хорошая идея… — Хидэёси на мгновение задумался. — Надо позвать Мицунари и посоветоваться с ним, а, как считаешь? Впрочем, я думаю, он полностью ее поддержит… это ведь он и придумал, так?

— Ваша светлость?..

— Тятя, Тятя… Что же вы обсуждали у тебя в покоях, как не способ убрать из замка… излишне крутые лестницы?

— Ваша светлость! — Тятя всплеснула руками, и рукава плавно, словно крылья, взметнулись и опустились. — Это моя и только моя идея, Мицунари тут совершенно ни при чем!

— А, так он просто пожаловаться к тебе заходил?

— Нет! Это я его сама пригласила, у меня есть мазь от ушибов, очень хорошая, одна из моих служанок делает. На него было просто жалко смотреть! Ваша светлость! Если вы все поняли, то почему ничего не сделали?

— У меня нет такой мази, Тятя. Что я мог сделать? — Хидэёси захихикал.

— Мой господин… — продолжила Тятя и низко поклонилась. — Господина Като боятся мои служанки, они отказываются выходить в сад, когда видят его там. Да, он сбрил бороду и волосы… Но эта ужасная щетина… Так он стал выглядеть еще более устрашающим, особенно в полумраке коридоров. И… бедный Мицунари… Вы же знаете, что господин Като ненавидит его! Я понимаю, что он не посмеет его убить, но…

— Что «но», Тятя? Что — «но»? Чего ты от меня хочешь? Сколько я помню этих двоих — у одного лестницы слишком крутые, у другого на тренировках меч слишком острый и руки кривые. Мне что, заняться больше нечем, разнимать мальчишеские драки?

— Они уже давно не дети, мой господин…

— Тятя… — Хидэёси вновь внимательно посмотрел на нее, — скажи, разве для тебя Хирои не останется твоим маленьким сыночком, даже когда у него вырастут усы и борода? О, Хирои, подойди-ка к папочке!

Он поймал подбежавшего мальчика, схватил Тятю за прядь волос и приложил волосы к лицу малыша:

— Смотри, вот такая борода! И огромные усы! Чтобы враги боялись! Мы сядем на коня и поедем завоевывать мир! Ты хочешь весь мир, Хирои?

— Да! — радостно воскликнул мальчик и отчаянно замахал луком.

Хидэёси повернулся к Тяте и отпустил ее волосы. Тяжелая длинная прядь упала ей на грудь.

— Что для меня? Они и друг для друга все еще мальчишки, как и для тебя твоя маленькая сестренка. Но ты отличная мать, Тятя, просто великолепная!

— Благодарю вас, мой господин, — Тятя поклонилась.