Чтение онлайн

– Врагами? – воскликнул Жильберт, не помня себя от восторга. – О нет, мы будем друзьями, друзьями навек!

– Великолепно! Это, во всяком случае, лучше, чем драться. Ну а теперь перейдем к главному: в каких вы отношениях с Кетти?

Сияющее выражение исчезло с лица доктора.

– В каких? – грустно повторил он. – Собственно, ни в каких!

– Разве она не отвечает на ваше чувство?

– Ах, Господи, да она ничего не знает! Я до сих пор не осмеливался признаться ей в любви. Сегодня впервые я хотел написать ей, что вот уже год, как безмолвно и безнадежно боготворю ее.

– Целый год вы только издали обожаете Кетти, вместо того, чтобы давно объясниться и наслаждаться счастьем? – воскликнул Генрих, укоризненно покачав головой. – Отчего же вы до сих пор молчали?

– Ах, сколько раз я хотел поговорить с ней наедине и услышать из ее уст свой приговор, но всегда мешала моя проклятая робость. У меня не хватало храбрости на то, чтобы открыть ей свое сердце.

– Ну, вы должны сделать это сегодня. Сначала пошлите ей эти стихи, а затем явитесь лично.

– Ведь это мой первый опыт, – озабоченно заметил Жильберт. – Мне кажется, что у меня нет большого таланта к стихам. Как вы думаете, они очень плохие?

– Мысль, во всяком случае, очень хороша! – ответил Генрих, снова едва удерживаясь от смеха. – Молодая особа семнадцати лет будет очень довольна, что ее воспевают в стихах, а хороши ли стихи или плохи – для нее не играет никакой роли. Действуйте быстрее!

– Да, вы правы, – воскликнул молодой врач, решительно вскакивая с места. – Ведь должен же я когда-нибудь объясниться!… Почему же не сделать этого сегодня? Я подожду здесь Кетти, поговорю с ней. Господи, вот она идет. Пустите меня, господин Кронек.

– Куда? – спросил Генрих, удерживая доктора за фалды сюртука.

– Пустите меня! Я не могу, я, право, не могу!

– Пустяки, оставайтесь здесь и признайтесь ей в любви, а я буду стоять возле беседки и стеречь, чтобы никто вам не помешал.

– Нет, я не в состоянии буду произнести ни одного слова!

– Вперед, вперед, действуйте, – скомандовал Генрих, насильно усаживая на скамейку трепетавшего от страха доктора.

Затем он сунул ему в руку стихотворение и быстро скрылся в кустах. Ему нужно было торопиться, так как Кетти легкими шагами уже приближалась к беседке.

Генрих отошел от влюбленного на приличное расстояние, так что не мог ни видеть, ни слышать того, что происходило в беседке. Там, вероятно, говорили очень тихо, так как ни один звук не долетал до ушей молодого человека. Трогательно было видеть, с какой заботливостью и самоотвержением Генрих охранял покой своего соперника, чтобы дать ему возможность отнять у него невесту. Не прошло и десяти минут, как Жильберт снова очутился возле Генриха, причем по его лицу никак нельзя было заключить, что он счастливый жених. Он поспешно направлялся в ту сторону парка, где находилась калитка.

– Ну, как дела? – быстро спросил Генрих, догоняя молодого доктора. – Отчего у вас такое лицо? Неужели вы получили отказ?

– Нет, нет! – пробормотал Жильберт, все ускоряя шаги, так что Генрих еле поспевал за ним.

– Значит, ваше предложение принято? Да говорите же, наконец!

– Я опять не смог объясниться! – с отчаянием воскликнул доктор. – Я думаю, что никогда не буду в состоянии сделать это!

– Да, по-видимому, ваше дело плохо! А где же стихи?

– Стихи теперь у Кетти в руках, сейчас она читает их.

– Ну, слава Богу, это уже тоже шаг вперед. Подождите здесь, чтобы знать, какой эффект они произведут.

– Нет, нет, Боже сохрани! Ах, господин Кронек, окажите мне большую услугу! Вы в таких делах лучше знаете, чем я, что нужно сказать. Если бы вы согласились…

– Объясниться Кетти в любви от вашего имени? – смеясь, закончил Генрих. – Нет, милый доктор, этого нельзя; в этом случае ваше дело было бы совершенно проиграно. Признание должно быть сделано самим влюбленным и даже с коленопреклонением. Я знаю свою маленькую кузиночку – вмешательство третьего лица было бы ей неприятно. Не смотрите на меня с таким отчаянием! Может быть, в другой раз у вас окажется больше смелости.

– Да, да, оставить это до следующего раза! – обрадовано воскликнул Жильберт и с облегчением вздохнул, увидев открытую калитку сада. Вероятно, он прочел на лице своего спутника что-то неодобрительное относительно своей особы, потому что вдруг остановился и взволнованно прибавил:

– Не думайте, господин Кронек, что я вообще трус. Во время эпидемии я целые дни проводил с доктором Эбергардом в госпитале, насквозь пропитанном заразой; я глазом не моргнул бы, если бы вы стреляли в меня, но объясниться в любви – это выше моих сил!

Молодой доктор с такой трогательной беспомощностью смотрел на Генриха, что у того пропало желание смеяться над робким влюбленным, и он, сердечно пожав ему руку, утешил:

– Ну, ничего, дело как-нибудь уладится! Я думаю, что в вашей нерешительности играют некоторую роль доктор Эбергард и его фактотум [2] Мартин. Когда вы будете объясняться с Кетти, то вам придется еще выдержать бурный натиск со стороны двух старых холостяков. Ничего, мужайтесь! А пока до свидания!

Жильберт простился с Кронеком несколько успокоенный.

– Господи, как трудно пристроить свою невесту! – пробормотал Генрих, направляясь к дому. – Надо надеяться, что стихи моего соперника помогут мне, хотя они написаны так, что волосы поднимаются от ужаса.

Молодой Кронек не ошибся – стихи оказали свое действие. Кетти сидела в беседке с горящими от волнения щеками и без конца читала послание Жильберта, пока не запомнила каждое слово наизусть. Разве со стихотворением «Екатерине» могли сравниться какие-нибудь другие литературные труды? Даже сочинения Гвидо Гельмара с их прекрасными рифмами совершенно стушевывались перед произведением ассистента Эбергарда. Душу Кетти охватило чувство гордости. Еще бы! Ее воспевали в стихах совершенно так же, как воспевал Гвидо Гельмар ее мачеху!

Большая стеклянная дверь из гостиной виллы Рефельдов была широко открыта. На диване сидела Эвелина, а напротив нее расположился Гельмар и читал вслух, но на этот раз не свои произведения, а Шиллера. Гвидо признавал лишь свои стихи и некоторых классиков, других поэтов для него не существовало! Молодая женщина перебирала цветы, лежавшие перед ней на маленьком столике, и составляла букет, в то же время, с удовольствием слушая красивый, звучный голос Гельмара, читавшего с большим выражением.