Чтение онлайн

В следующую секунду я стояла в середине поля, где шла ожесточённая и никчёмная битва. Всем было ясно, кто окажется победителем. Я не понимала, к чему это сопротивление. Эрин почти Бог по сравнению с местными магами.

Целью моего прихода сюда был Кристофер, сражающийся со всеми остальными. Проклятье, которое сжирало меня, начало добираться до последних капель жизненного резерва. Оно чёрной тенью преследовало меня, высасывая магию по крупицам. Поэтому мне надо было увидеть Кристофера. Я была обязана. Не знаю почему.

Странно, что в этом мире я вдруг стала испытывать чувства. И какие-то более необычные именно к Кристоферу. Наверное, меня просто поражало его ко мне отношение. Он был всегда заботлив, нежен, и никогда не отказывал в рассказах историй его мира.

В нашей с братом семье не было принято проявлять заботу и вообще лишнее внимание детям. Зато жестокость и строгую дисциплину мы воспринимали как знаки любви. Хотя… что такое любовь? Может, Кристофер именно это чувство и пытался показать мне?

И вот я стояла и искала его среди сотни магов. Нашла за пару секунд и понеслась со всех ног, не обращая внимания на происходящее вокруг. Его чёрный плащ скрывала сама ночь, а холодный ветер словно помогал в битве.

Ноги несли уже слабое тело к нему. И вот он обернулся и заметил меня. Золотые глаза округлились, брови взметнулись вверх. Да, я обещала оставаться дома. Но ждать своего конца вдали от него я не могла. Как здесь говорят — сердцу не прикажешь.

Мне оставалось сделать пару шагов, когда в живот вонзилось что-то. И я сразу ощутила внутри щупальцы проклятья. Тело обмякло в появившихся за секунду на моей талии руках. Я рухнула в объятья Кристофера и смотрела на него, изучая каждый миллиметр кожи. Он взял меня на руки и что-то кричал. Только я уже ничего не слышала. Моё внимание забрали золотые глаза, сверкающие, словно, само солнце.

— Элли, — сказала я, впервые называя собственное имя.

Одинокая слеза прокатилась по его бледной скуле. Дрожащей рукой я стёрла её и прижала ладонь к горячей щеке. Он уже ничего не говорил, а лишь с болью в душе смотрел на слабую меня.

Не знаю, что чувствуют человечки, когда умирают их знакомые. Но я впервые ощутила боль, которая не давала спокойно что-то сказать мужчине. Мне было горестно не из-за своей смерти, а оттого, что я больше не увижу его. Необычное чувство.

— Мне впервые так больно, — посмотрела в золотые радужки Кристофера и с моих глаз упала слеза.

— Мне тоже, — сказал мужчина и прикоснулся губами к моим щекам. — Мне тоже…

Теряя связь с реальностью, я в последний раз взглянула на Кристофера и заметила странность. Возможно, так умирают или у меня галлюцинации. Но в следующий момент золотые глаза мужчины стала поглощать тьма. Теперь Кристофер смотрел на меня чёрными сферами. В последний раз.

Боль исчезла вместе со мной.

Так исчезла я.

Мрак. Чёрная пропасть — это единственное, что я узрела после того, как боль в груди немного утихла. В месте солнечного сплетения зияла дыра, через которую будто гулял слабый ветерок, остужая края раны. Это было одновременно и отвратительно, и приятно. Как если бы тело помещали сначала в ледяную воду, а затем в тёплую, приятную, которая была способна избавить кожу от укусов мороза. Возможно, это чувство ещё можно сравнить с ожогом — тянущая боль, такая горячая и противная, но когда подуешь на обожжённое место, то на миг становится легче. Да, именно так можно описать то щемящее чувство в моём сердце, которое перестало функционировать. Оно билось, но не с тем рвением и желанием жить. Оно билось по привычке, которая уже не приносила удовольствия. Так бывает с никотином. Люди курят сначала для эйфории и какой-то лёгкости, затем для того, чтобы избавиться от стресса, а после потому, что пальцы уже привыкли держать тонкую сигарету с горящим фитилём.

Всё тело словно обгорело от внутренней магии. Кровь текла по пеплу и обугленным тканям, путаясь в направлениях, как и моё сознание. Магия отравила собственного носителя уничтожающей силой, превратив цветущий сад в поле боя, где не будет жизни долгие годы.

Я впервые ощущала свою душу, которая потратила все силы на борьбу. Только вот, не помню, за что именно она боролась… Раньше мне казалось, что души бывают двух видов: белыми — чистыми и нежными, и чёрными — грешными и грязными. Но моя была иной — яркая, как восход солнца, разрезающий пространство глубокой и чёрной ночи, — чистая, как ледниковая вода, — сильная, как величественные горы, не подвластные никому. Только вот… она изменилась. Как и я сама. На нас двоих легла тень. Вязкая, глубокая и беспросветная чернота поглотила меня, унося куда-то вниз. На самое дно. Смотреть оттуда наверх — не было смысла. Теперь нигде и ни в чём не было смысла.

Единственное желание — утонуть поглубже, зарыться под толщей своей боли и никогда не выползать отсюда. Но что-то тянуло сознание в противоположную сторону. Какие-то фразы, слова вселяли в меня сомнения: стоит ли жалеть себя? Поможет ли побег от проблем с их решением? Вечно ли придётся прятаться под скорлупой боли? Не знаю.

Сквозь тьму я слышала отголоски чужого разговора и мысленно шла на звук. Чёрные клубы дыма расступались под моими босыми ногами, и я стала улавливать фразы чужого разговора:

— Ты идиот, Крис, — как-то гневно шикнул, видимо, женский голос.

— Говоришь, как она, — усмехнулся мужчина.

— Смышлёная девочка, значит! Не зря же я её воспитывала!

Голоса отворяли двери пробуждения. Но прийти в себя так и не удалось. Темнота пропускала лишь звуки.

— Я тебе говорила, что не стоило так рано забирать девочку туда. Как знала, что беду не избежать. Теперь пожимай плоды!

— Пожму, дорогая. Только выбора у меня не было. Время пришло, — снова крикнул мужчина.

Этот ледяной тон пробирал до мурашек, касался каких-то потаённых мест моей памяти. Но я не могла вспомнить, кому могли принадлежать эти слова. Моя жизнь казалась теперь туманным пятном, которое нельзя развеять.

— Знаю, знаю. Только зачем ты её с собой туда взял, волчара недоделанный?! — не уступал в злости женский голос. — Ты же знал, что она тебе помереть не даст!

Так-так! Эти фразочки кажутся очень знакомыми. Нужно лишь вспомнить! Я пыталась поймать ниточку связи, которая помогла бы мне, но она всё время ускользала.

— Никуда я её не брал. Она сама там каким-то чудом оказалась. Хорошо, что мозгов хватило не вмешиваться, — пробубнил мужчина и печально выдохнул.

— Если бы он её увидел, представляешь, что могло произойти?! — не унималась женщина.

— Поверь мне — да! К чему эти претензии вообще?! Нашла, кому совесть на место вправлять!

— Ты прав… Тебе уже ничего не вправить!

Перебранка утихла так же быстро, как я открыла глаза. Первое, что удалось увидеть — светлый полоток, который озаряли лучики солнца. Тело ломило, мышцы скручивало. Попытка двинуться не представлялась возможной. Приходилось жмуриться и медленно осматриваться.

Неизвестная комната со светлыми обоями, на стенах которой играли солнечные зайчики. Прозрачный тюль легко пропускал ласковые лучи, что немного раздражало. И так слишком светло, глаз не открыть! У окна стол и два мягких кресла добавляли уюта. Даже представила, как по вечерам здесь сидит какая-нибудь пара с чашками чая в руках и смотрит на красивый закат…

Я лежала, судя по всему, на кровати, укутанная тёплым одеялом, кстати, тоже белым! Мысленно захотелось сделать здесь дизайн, как в комнате профессора.