Чтение онлайн

Для того чтобы человек исправился, нужно чтобы не другие за него, а он сам захотел быть лучше. Нужно разбудить его сердце и разум. Только тогда он будет стараться исправить свои негативные качества. Результаты такой работы окажутся глубокими и длительными.

Так как же дать человеку обратную связь на его плохие поступки, не вызывая ответной агрессии? В психологии существует практика «я»– сообщений, когда мы не оцениваем действия другого человека в негативных словах, не вешаем на него презрительные ярлыки, а рассказываем ему, что мы чувствуем в связи с его поступком. «Ты – неряха» – это «ты»-сообщение, и оно вызовет уныние или сопротивление у вашего оппонента. «Мне плохо от того, что ты так делаешь» – это «я»-сообщение, и оно может разбудить человека, помочь ему задуматься.

Важно, чтобы эти слова были пронизаны любовью к вашему оппоненту, важно, чтобы вашей целью было не выплескивание обиды, не наказание обидчика, а исцеление души человека, его лучшее будущее. Это самое главное в «я»-сообщениях.

Работая с Любой, я думала о ее будущем, о том, как помочь ей исправиться. Я понимала, что эта девочка – не плохая, просто ее психика разрушена, и она в этом не виновата.

Я видела, как она уже привязалась ко мне, как ей хочется общаться с человеком, который впервые был внимателен и ласков с ней. Люба уже была готова сотрудничать со мной в процессе ее исцеления.

Еще Гиппократ, величайший врач древности, говорил, что в болезни встречаются трое – врач, болезнь и сам больной. Тот, на чьей стороне окажется пациент, и выиграет схватку. Невозможно вытащить человека из его проблем или болезней, когда он сопротивляется, когда сознательно или бессознательно он не хочет выздоравливать.

В Любе была одна черта, которая привлекла мое внимание, – при всей своей негативности девочка все еще могла быть душевной и любящей. Это застенчивое внутреннее тепло порой неожиданно проглядывало сквозь ее защиты, как луч солнышка через плотные тучи. Это означало, что душа Любы все еще была жива, а значит, наша работа имела и смысл, и основания. Живое человеческое сердце, способность любить, желание жить и быть хорошим человеком – это и есть частица Бога. И я поверила, что эта частица непременно будет бороться за Любу, что она пойдет навстречу мне, моей симпатии к этой девочке, моему собственному божественному началу.

И мы начали нашу терапию. Я дала Любе обратную связь с пониманием, что сейчас ей будет очень неприятно и больно, но это та горькая микстура, которая поможет ее исцелению. Я почувствовала, что Люба сейчас сможет выдержать этот стресс, и обратная связь не разрушит ее, а подвигнет к изменениям.

А коснулись мы очень простых и очевидных вещей. Так, Люба совершенно не догадывалась, что меня больно задело, когда она уселась с грязными ногами в мое светлое кресло.

Я стала рассказывать девочке о своих чувствах. Я объяснила ей, что очень люблю это кресло: у него такие изящные ножки, гладкий шелк и очень удобная спинка. Это красивая и дорогая вещь. Подобные кресла раньше стояли во дворцах, а теперь их могут иметь и обычные граждане. Но таким креслом можно пользоваться только тем, кто привык к чистоте, – от грязи оно становится унылым, серым и затертым. И мне неприятно и немного обидно, что мое любимое кресло так пострадало сейчас.

– Вот посмотри, Люба, на подлокотниках появились липкие следы твоих пальцев – помнишь, как ты их облизывала после бублика? А обивка стала серой от твоих несвежих носков, и теперь она плохо пахнет – чувствуешь? Здесь сидели многие мои гости, но лишь после тебя остались эти ужасные следы. Следы останутся и тогда, когда ты уйдешь, и они будут меня расстраивать. Мне придется специально чистить это кресло и оттирать с подлокотников твои следы. Как ты думаешь, захочется ли мне еще раз пригласить тебя в гости?

Люба смотрела на меня растерянно: в своей комнате она могла одетой валяться на кровати, раскидывать вещи, сидеть, закинув ноги на стол, и это нисколько не смущало ее. Она сама сделала свой домашний мир неуютным, серым и захламленным, и в общем хаосе комнаты грязь уже была не видна. Уборку в комнате делала только мама, постоянно ругая Любу за беспорядок. Но дочке не приходило в голову, что маме так же больно и неприятно, как и мне, когда Люба разрушает созданный ею мир. Девочка не считалась с мамой, ей казалось, что та просто придирается.

Но я, в отличие от мамы, могла бы больше никогда не приглашать Любу в свой дом. А ей уже понравилось быть моей гостьей, и теперь она смущенно соображала, что сама же все и испортила.

Я попросила Любу вспомнить, как она вела себя в других домах. Старалась ли она не оставлять после себя следов, беречь труд хозяев, хотелось ли ей помочь им прибрать дом после вечеринки, вымыть после себя чашку? Люба поняла, что она вообще никогда не обращала внимания на родителей своих подружек, она приходила только для того, чтобы провести время с девочками, поболтать, поесть конфет и послушать громкую музыку. Она думала только о своем удовольствии.

Мы вновь вспомнили злосчастное кресло.

– Вот, Люба, ты уселась в кресло, поджав под себя ноги. Наверное, тебе было удобно?

– Да, оно такое мягкое.

– Видишь, ты думала в этот момент о том, как тебе хорошо и удобно. А видела ли ты мою реакцию? Ты, наверное, заметила, что я в этот момент замолчала и перестала тебе улыбаться?

– Ой, извините, не заметила…

– Видишь, Люба, ты думала только о себе, о том, как тебе мягко сидеть, а обо мне, о моих чувствах ты совсем не подумала. Когда человек заботится только о собственном удобстве и не думает о других, это называется эгоизмом. Эгоизм – это плохо для окружающих, но самому эгоисту еще хуже. Знаешь почему?

Ты же видела, что родители твоих подруг больше не разрешают им приглашать тебя в гости. И вот теперь тебе грустно, одиноко и очень обидно. И тебе кажется, что это несправедливо.

– Так, значит, я сама в этом виновата, – задумалась девочка.

Впервые Люба посмотрела на себя со стороны и приняла на себя ответственность за последствия своего поведения.

Внимание – это не только подаренная конфета. Это еще искренний интерес к тому, как живет другой человек, что он чувствует. Это умение и желание слушать и понимать другого человека.

– А теперь, Люба, давай-ка вспомним, как с самого начала протекал наш разговор. Помнишь, как я попросила маму рассказать о твоем детстве? А помнишь, что было дальше? Как только мама начала свой рассказ, ты сразу же вмешалась в разговор и стала рассказывать нам о своей морской свинке. Потом я задала маме вопрос о твоей бабушке, и мы тут же услышали историю о том, какие бессовестные у тебя подружки, которые без тебя пошли в кино. Тебе не кажется, что ты постоянно перебивала и меня, и свою маму и что только ты была в центре нашего внимания?