Чтение онлайн

По сути, основным инструментом ирьенина является Шосен. Причем что такое техника Мистической руки? Ирьёдзюцу, позволяющее пользователю ускорить процесс заживления ран в организме путём передачи чакры в рану или поражённую часть тела. Хороший контроль необходим для грамотного распределения чакры в поражённых местах. Также присутствует преобразование чакры по некоему нейтральному образцу, чтобы она не отторгалась организмом исцеляемого. Преобразование это, кстати, осваивается интуитивно — то самое издевательство над рыбой. Если уж сможешь удачно залить чакру в достаточно сильно отличающийся от человеческого организм, то потом уже подстройка под конкретного шиноби пойдет вообще без проблем. А огромный пласт теории, которую приходится осваивать начинающим медикам, направлен как раз на то, чтобы они представляли, что именно можно сделать с организмом «Мистической рукой» и как именно это провернуть. Анатомия, физиология, теория регенерации… Естественно, что с опытом накапливается понимание отдельных процессов, общая статистика, навыки наилучшего лечения разных типов травм… Но по сути это как скальпель. Опытный хирург при помощи совершенно такого же скальпеля сможет провести операцию совершенно иного уровня, чем интерн. И логично, что под руководством живого учителя умение пользоваться скальпелем осваивается гораздо успешнее, чем по инструкциям из книг.

Тсунаде же на нынешний момент — не только самая известная из медиков, но и, думаю, самая опытная. И ее заметки по применению того же Шосена даже для лечения самых простых ран от куная или сюрикена поистине на вес чакрометалла в форме великого меча тумана.

Впрочем, занятия по этой тетради не помешали мне все-таки отправить одного клона к тренировочной полянке Наруто. Узумаки — вот умничка — не просто сбежал за город, а оставил теневика, чтобы сообщить нам, куда именно ушел. И вокруг своей полянки клонов-часовых выставил. Несколько штук на виду, а еще с десяток залегшими под всеми окрестными кустами. Запомнил, на кого Акацки охотятся, да и то, что мы не в Конохе, учел. И краснел, пока я его хвалила и тискала. Смешной такой…

Рассказала Узумаки про эффект теневых клонов. Наруто покраснел еще больше — на теоретические занятия я теневиков все время гоняла, и такой способ их применения парни запомнили, а вот приложить это к расенгану он не догадался. Заодно слегка притушила энтузиазм джинчурики, посоветовав ему ограничиться десятком тренировочных клонов. Освоение расенгана и так сильно ускорится, зато довести себя до истощения будет сложнее. С клоном ведь срыв расенгана будет означать и развеивание самого клона, а это дополнительные траты чакры. Мой собственный теневик остался медитировать под деревом, накапливая чакру для лечения на случай, если неугомонный Узумаки все-таки получит травму. Второй клон штудировал выданную Тсунаде тетрадь. Я сама отрабатывала с Саске тайдзюцу, попутно опробуя некоторые из наработок Сенджу, если мы доводили друг друга до ссадин. Хаку пропадал где-то в городе, Тсунаде — тоже. Джирайя изображал Летучий Голландец, отсвечивая своей лохматой шевелюрой в самых неожиданных местах и, похоже, потихоньку продолжая обработку Сенджу. Возле тренировочной полянки Наруто засечь жабьего санина так и не удалось, но, подозреваю, без присмотра Узумаки не остался. Раз уж даже Тсунаде приходила…

Химе окинула толпу Узумаки внимательным взглядом, хмыкнула. Прислонилась плечом к тому дереву, под которым обретался мой клон.

— Поддерживаешь?

— Я верю, что Наруто справится, но это не значит, что я ему не помогу, Тсунаде-сенсей. Ой, он опять!

С чувством меры у джинчурики всегда было не очень, так что травмы, похожие на ожоги рук чакрой, за эти дни Узумаки получал неоднократно. Еще и клоны добавляли, да… Тсунаде проследила, как я залечиваю ладони Наруто, тихо хмыкнула. Постояла еще несколько минут и молча ушла. Что она для себя решила, какие выводы сделала…

На третий день к вечеру Узумаки все-таки приполз ночевать в гостиницу. Лицо у него при этом было довольное-предовольное. Не иначе как от хвастовства свежеизученной техникой его удержала только угроза моей копии уложить его снотворным. Но ужин примирил его с необходимостью отложить свой триумф до утра.

Кто же знал, что Тсунаде, не знакомая с темпами восстановления конкретно этого джинчурики, с утра пораньше пойдет гулять по Танзаку, наслаждаясь местными достопримечательностями. А за ней увяжется Шизуне, чтобы любимая «сама» именно гуляла, а не спускала деньги в очередном игровом доме.

И кто мог предсказать, что именно в это утро город почтит своим появлением Орочимару?

Собственно, мы могли бы явление змеиного санина вообще прохлопать, но как бы это помягче сказать… когда возмущенные вопли Наруто о сбежавшей от проигрыша в споре Тсунаде перекрывает гулким грохотом обвала, а возвышающийся над городом замок складывается сам в себя, не заметить, что что-то тут не так, довольно сложно. Узумаки заглох на полуслове, Саске подобрался, как перед прыжком…

— Вам не стоит туда лезть, — хмуро заметил Джирайя. — Может быть слишком опасно.

— Быть шиноби вообще опасно, — не менее хмуро отозвался Учиха.

Хаку, как будто из воздуха соткавшийся, коротко кивнул:

— К тому же Тсунаде-химе как раз собиралась полюбоваться замком.

— Ну, это вы уже преувеличиваете! — возмутился Джирайя. — У Тсунаде резкий нрав, но замок бы она разрушать не стала… без причин.

— Пойдемте посмотрим? — подпрыгнул на месте Наруто и, не тратя времени на долгие обсуждения, стартанул в сторону свежеобразовавшихся развалин.

Пришлось догонять. Впрочем, не думаю, что кто-то был так уж против его решения. Непонятная сила, разваливающая замки — явно не то, на что не стоит обращать внимание.

Врываться кавалерией на свежие развалины мы не стали. Тем более что бегущие навстречу люди что-то говорили об огромной змее — это заставило парней сразу подобраться и посерьезнеть. Последнюю улочку вообще преодолевали паучьим скоком — это когда шиноби пластается в прыжках почти параллельно земле, не пробегая по крышам, а цепляясь за карнизы и прочие излишества архитектуры, чтобы со стороны его не было видно из-за домов. Подобрались поближе, осторожно выглянули…

— Орочимару… ты ничуть не изменился. Ты же прекрасно меня знаешь, верно? — от ласковой улыбочки Тсунаде у меня по спине пошли мурашки табунами.

Узумаки дернулся, но Саске вовремя зажал ему рот, так что демаскирующих воплей удалось избежать. Джирайя озабоченно нахмурился. Даже с такого расстояния было отлично видно, что со змеиным санином не все в порядке. Испарина на висках, страдальческая складка между бровей… насчет бледности сказать ничего не могу, Орочимару и так как в пудре вывалянный, тут не угадаешь. Кабуто рядом напряжен и готов отражать атаку, Шизуне, впрочем, уже тоже не скрывает свой мини-арбалет на предплечье.

— Хватит дурачиться! — Тсунаде шибанула кулаком по стене, разнося нехилый участок в щебень.

Мы синхронно сглотнули.

— А вы уверены, что замок — это не она? — шепотом спросил Наруто.

— У Тсунаде-химе призыв — слизни, а не змеи, — так же тихо отозвалась я. — А говорили именно о змее.

— Мы пришли не драться! — Якуши, похоже, демонстрация силы Сенджу тоже впечатлила. А вот Орочимару улыбается, я бы даже сказала — ностальгически. — Мы пришли поговорить!

— А что он тут делает? Да еще и вместе с Орочимару? — толкнул меня локтем в бок Узумаки.

— Хитай-ате видишь? — ответил Саске. — Знак Отогакуре, деревни змеиного санина.

— Наверное, шпионом был… Или учеником, как Анко-сан, — поделилась я.

Джирайя одарил острым взглядом. Ой, напугали-напугали, санин-сан. Да после нападения Орочимару про то, что Кабуто — его подручный, только генины и не знают.

События внизу тем временем набирали обороты.

— Поговорить? Не смешите меня. Убирайтесь с глаз моих!

— Мы не можем этого сделать! — Кабуто развел руками в стороны, словно невзначай загораживая при этом Орочимару.

— Проваливайте, — от тона Тсунаде мурашки начинали маршировать еще вернее, чем от ее улыбочки.