Чтение онлайн

Только сейчас осознав, что взгляд у Рощина какой-то странный, Синий посмотрел в сторону первого тела и, отвесив челюсть до колена, изрек невероятно нецензурную фразу в которой одновременно наличествовали вопрос, восклицание, удивление, констатация крайней странности увиденного и уверенность в том, что разнообразные неприятности дальше будут лишь усиливаться.

Рощин у ответить было нечего – повернувшись к хнычущему Богданову, он указал на тело:

– Эй! Ты! Это кто такие?!

– Свинки это, – скривившись, ответил страдалец.

– Какие, мать твою, свинки?! – выдохнул Синий.

Рощин, присев от нахлынувшей слабости в ногах, еле слышно произнес:

– Если Махров, падло, не наврал, их здесь четыреста миллионов.

Противогаз и в прохладную погоду таскать неприятно, а уж летом и подавно – пот с лица ручьями струился. Пуховики, естественно, значительно усиливали дискомфорт. Хорошо хоть не стали ватные штаны натягивать – иначе через пять минут можно рухнуть от теплового удара. И вдвойне хорошо, что догадались раскурочить фильтры – дышали свободно. Кстати – фильтры оказались не угольными, а вроде как ватными. Какой толк от таких? Бессмыслица, как и многое, что сейчас происходит.

Синий вел грузовик уверенно – хотя за рулем "Камаза" сидел впервые. Но бывшему офицеру раньше доводилось гонять на технике несопоставимо тяжелее – навыки сохранились. Вел машину с непринужденностью профессионально таксиста – Рощин даже завидовать стал его невозмутимостью и хладнокровию.

Сам полковник чувствовал себя будто на иголках с электроподогревом. И было отчего – куда ни глянь, везде эти твари с автоматами и на бронетехнике. На "Камаз" они не обращали внимания, но если обратят – конец. Не уйти им – они на всех улицах.

Несмотря на давящую угрозу, Рощин автоматически анализировал увиденное. Он обратил внимание, что чаще всего встречаются старые бронетранспортеры, вооруженные крупнокалиберными пулеметами – наряду с "Камазами" они являлись главной техникой агрессоров. Пореже, но тоже чуть ли не на каждом шагу, можно было встретить новенький БТР с автоматической пушкой и устаревший танк. Еще реже попадались старые "Акации" [21] и "Тунгуски" [22] . Неприятельская пехота шастала с автоматами, изредка попадались боевики с ручными пулеметами. Другого оружия Рощин у них не заметил.

Все, на чем ездил враг и все из чего стрелял, было хорошо знакомым – родным. Все это до сих пор состояло на вооружении российской армии – оружие и техника испытанные временем. Ничего новейшего, экспериментального или "супернавороченного" Рощин не заметил – простенько и надежно. Не заметил он и боевой авиации, что радовало – для полного счастья здесь не хватало только штурмовых вертолетов.

Синему, очевидно, не хватало общения – заскучал:

– Слышь, Серега – ты что-то говорил про четыреста миллионов этих тварей. Не хочу тебя расстраивать, но если они все здесь, то нам выбираться придется долго. Они, наверное, на каждом метре Крыма сейчас.

– Ты главное из города выберись – думаю я, что там их должно быть поменьше.

– Тебе виднее. Ничего не хочешь мне рассказать?

– Что?! Свои фантазии разве что?! Доберемся до тихого местечка, поговорим с тем телом, что у нас в кузове валяется. Если он не подохнет или не сбежит. Вот он, думаю, нам как раз все и объяснит.

– Не сбежит – куда ему с такой ногой из кузова прыгать. Смотри – "Хаммер" [23] пиндосский. Военный… Это что – они здесь порылись?!

Рощин очень сильно сомневался, что имеет дело с американской агрессией, но технику вероятного противника опознал – два HMMWV стояли на широком газоне возле огромного рекламного щита. Видимо, контролировали развилку на выезде из города. Чуть дальше, забравшись на пригорок, замер новенький бронетранспортер – его пушка уставилась на дорогу. Рядом с ним стояла командно-штабная машина.

Шестое чувство подсказало полковнику, что сейчас начнутся неприятности. До этого момента шло все слишком уж хорошо – никто не пытался их задержать или обстрелять. Но ведь и техники подобной до этого не встречали, а новости в такой ситуации это обычно плохой признак.

Рощин не ошибся.

Фигура в противогазе, стоящая у обочины, уставившись на приближающийся "Камаз", вдруг вскинула автомат – затрещали выстрелы.

– Пригнись!!! – заорал Синий, чуть вывернув руль.

Звонкий шлепок по капоту, еле заметный толчок – автомат заткнулся. Зато слева оглушительно затрещала пушка – стрелок в БТР не спал. Повезло – скорость у "Камаза" была приличная, в секторе обстрела грузовик находился не более пары секунд – нормально отработать по нему за такое время не так-то просто. Их спас мост, под который они юркнули.

– Серега! Давай лезь в кузов!

– Нахрена?!

– А там ящики какие-то – поройся в них. Может оружие хоть какое-нибудь. Эти, что на "Хаммерах", за нами двинулись – я видел. Не уйти нам от них – догонят мигом. Бэтэр может и не догонит, а вот они запросто.

– Пистолет дай – там ведь может ничего не оказаться.

– Ты уж прости, но в пистолете всего один патрон – забыл тебе об этом сообщить. Оставлю себе. На черный день. Ползи давай Серега – я останавливаться не стану, потом не успею ход набрать. Это же "Камаз", а не "Феррари".

Рощин не был профессиональным каскадером, но на физическую форму не жаловался – изнурительными тренировками не страдал, однако поддерживал себя в норме. Синий вел грузовик на пределе технических возможностей, да еще и по не слишком качественной украинской дороге – трясло, мягко говоря, прилично.

В кузов забрался при помощи ножа и "такой-то матери" – тент сопротивлялся отчаянно. Внутри, едва не упав на несчастного Богданова, хрипло уточнил:

– Живой?!

– Ыыыыыы…

– Значит живой…

Позади протрещала пулеметная очередь, затем еще одна – по тенту хлопнула пуля. Тенту это уже не навредит – три снаряда из автоматической пушки проделали в нем такие прорехи, что пулемет просто отдыхает.

В дальних углах кузова стояло два больших ящика и один поскромнее – рядом с ним, на куске брезента, лежал Богданов. Брезент Рощину не нужен, Богданов тоже подождет, а вот ящики гораздо интереснее.

Первый оказался доверху набит снаряженными магазинами для автомата. Так как автомата у Рощина не было, он кинулся к ящику поменьше, надеясь в нем обнаружить оружие. Облом – там тоже были магазины, но только к ручному пулемету.