Чтение онлайн

– …некогда мне с тобой тут разглагольствовать, говори, собака, как есть! Да именем Тысячеликого, черт тебя побери…

Со спины было не видно лица, но даже так я отметила, что вопрошающий был необыкновенно высокого роста, а край черного плаща оторочен синим.

«Маг-инквизитор, высокая должность… – страх ненадолго сменился удивлением.

Таких, как этот незнакомец, было не очень много, но об их талантах были наслышаны. Ими становились незаурядные люди, которым было дано право использовать все прелести огненной магии. Она была разрушительна, но очень эффективна… по мнению ордена. По мнению же обычных людей – лучше бы их адептов учили сначала думать, а потом палить.

«Да, это не их работа – ходить по всяким там… «собакам», – успокоилась было я. – А, может быть… Он ищет меня? Ну конечно… Конечно, мои изумруды уже попали к кому-то из приближенных Валдерия, или к нему самому! Неужели они обратились обратно… Не должны же были! По крайней мере так скоро! Проклятье…»

Внутри меня что-то сжалось и похолодело. Гнев сменился ужасом и животным страхом. Я не ожидала, что все самое ужасное начнет сбываться прямо здесь и сейчас. Хотя и понимала, что однажды, возможно, это должно будет случиться.

Тем временем Джеккар лишь испуганно вжался в прилавок. Его глаза злобно блестели, с ненавистью взирая на собеседника, который вдруг наклонился и заговорил тихо, что расслышать уже было нельзя. Наконец он сдался.

– Да, алхимик. Да, изумруды. Не знаю ничего… Обратитесь, достопочтеннейший, в гильдию, сделайте запрос… Или напрямую. Вот же она!

Я в ужасе отшатнулась за один из шатров, но скорее рефлекторно, ведь это уже было неважно: слишком поздно – меня уже видели. Сердце бешено стучало.

«Он не мог так просто выдать меня, потому что это бы значило выдать и себя…» – эти мысли могли бы успокоить, но только не теперь, когда разум уже не имел силы – лишь страх.

– Майлин Изумрудница, правильно?

Я вздрогнула и испуганно подняла глаза, чувствуя себя такой маленькой и ничтожной на фоне могучей фигуры мага-инквизитора. Но тем не менее я гордо приосанилась и постаралась придать голосу уверенный тон.

– Да, это я.

– Прекрасно. Я слышал о твоих умениях в алхимии, и мне бы хотелось задать несколько вопросов…

«Ох, уж эта фамильярность… И вечное это их «ты»! Я тоже могу так…» – позволила было возмутиться я про себя, чувствуя при этом, как потеют ладони и сердце ускоряет свой ритм, но стараясь не показывать своего страха.

– Конечно, спрашивай…-те, – ответила я, стараясь звучать уверенно.

Маг-инквизитор задал несколько вопросов о моей работе и умениях, но я быстро поняла, что он знает не слишком много о моем искусстве. Вернее, знает едва ли чуть больше, чем ничего.

«Зубы заговаривает? Типичный прием… Изучает меня и мою реакцию, – отметила я, зная кое-что от отца. – Что ж, это взаимно».

Я тоже смогла хорошенько его рассмотреть. Он был необычайно высок, широкоплеч и даже, кто-то бы сказал, очень красив. В его черной кожаной одежде, присущей всей инквизиторской братии, чувствовалась тщательная проработка: убийца нерли и сам был похож на нерли. Темные волосы по плечи лежали не аккуратно, но мне даже нравилась такая небрежность. Рука у запястья была перемотана, вероятно, чтобы скрыть некую татуировку или шрам. На вид ему было не дать и тридцати, но страшные потрясения, казалось, уже успели оставить свой след. Однако, глаза были полны жизни, необыкновенно синие, почти сине-зеленые, как всполох лабрадора, и какие-то слишком уж насмешливые для человека его профессии.

Но это было не самое главное, мое внимание занимал меч в черных ножнах. На рукояти блестящие, знакомые мне руны.

«Такой же, как у папы… Даже руны почти такие же… – горестно подумала я про себя. – Кто он, этот человек, на самом деле?»

Ведь он был только очень похож на инквизитора… но и было многое, что заставило меня усомниться в его профессии. Например, медальон на шее, который слишком выделялся своей утонченной красотой, или фибула на плаще в виде четырехкрылой хищной птицы.

– Вы ведь не настоящий инквизитор?

Он улыбнулся, но по глазам было видно, что такого вопроса он не ожидал.

– Что меня выдало?

Я указала на приколотую к плащу серебряную фибулу.

– Птица Нистара. Вряд ли Королевская Инквизиция одобряет подобное. А вы и правда оттуда? – добавила я быстрым шепотом. – Там ведь что-то произошло, верно? Что-то ужасное?

Мой собеседник, видимо, не ожидавший потока вопросов, замялся. Я же тем временем продолжала:

– И да, почему у вас меч моего отца? Под каждого инквизитора создается уникальная руническая роспись, и значит ваш меч – просто подделка, потому что оригинал хранится у моей матери. Тогда непонятно, зачем он вам нужен. Или вы, быть может, украли его? Да и кто вы на самом деле…

Маг-инквизитор слушал меня с удивлением и любопытством, не перебивая, будто в ожидании, куда заведет эта цепочка рассуждений. Сама я сейчас вряд ли знала, что заставило меня говорить в таком духе. Может быть, тоска и боль, а, может быть, что-то еще…

«Самое главное, он не злится… пока. Слушает… С чего вдруг…» – думала я про себя, а потом чудовищная по силе воздействия мысль вдруг поразила меня.

– А может просто это вы – тот самый человек, которого он когда-то считал братом, который был готов на всe ради него, а он бросил его погибать в Бездне?

– Что… Нет! – с негодованием воскликнул он, затем нахмурился, и мне показалось даже, что тень тоски мелькнула на его лице. С другой стороны я и сама понимала, что это не могло быть правдой. Я когда-то слышала, что мой дядя хотя и был, конечно, тоже магом-инквизитором, но давно погиб то ли от руки нистарской ведьмы, то ли его убили свои же… то ли его вообще никогда не существовало. По рассказам матери это был ужасный человек, настоящее чудовище, и я сомневалась, что сейчас передо мной стоит именно он.

Я смущенно опустила глаза в землю, понимая, что мне больше нечего сказать.

– Что ж, любопытно… – медленно и задумчиво проговорил маг-инквизитор. – Но на самом деле я ищу кое-кого…

Он потянулся рукой куда-то за пазуху и вытащил оттуда аккуратно сложенный листок бумаги, который протянул мне.

Бумага была шершавая и желтоватая, будто страница древнего манускрипта. Я развернула ее, и у меня перехватило дыхание.

– Это же… Это же я.

Я не могла отвести от рисунка глаз, нарисованного кем-то когда-то. Штрихи были часто неуверенными, будто художник и сам до конца не знал, а следовал по наитию… но в конце концов ему удалось запечатлеть нужные черты, в которых я безошибочно узнала себя. Сам же портрет был наполнен трепетом и любовью, которые чувствовались даже сквозь бумагу. Солнечные лучи золотили волосы, в них были вплетены цветы белых лилий и сон-травы, а сзади раскинулся прекрасный весенний сад…