Цветы на камнях
Шрифт:
И что есть силы врезал ногой по трупу:
— Kiss my ass, Attkins! And Hunn same pass when you see him!
…Солнце, пройдя свой дневной путь по небосклону, нехотя шло к горизонту. Горе пришло в маленький поселок. Плач разносился над домами убитых. Мужчины нервно курили на центральной площади, женщины утирали слезы. Быть беде!
На всеобщем совете под открытым небом решали, что теперь делать. Нашлось несколько умников, которые обвинили во всех грехах Сенцова. Но их быстро заткнули. Мераб, Гаджимет, другие старые бойцы поддержали Юрия Николаевича, — своего не отдавать, американцев, если придут, в поселок не пускать, вплоть до вооруженного сопротивления. В конце концов они тоже община с правом голоса!
— Или пускай Хашури сам посылает бойцов, чтобы контролировать нейтральную зону, а мы уйдем на другие земли! — неслось из толпы. — Кто у них теперь за главного?! Отправить ему депутацию, выдвинуть наши условия!
— Или выйдем из Союза! И другим предложим! — слышался голос других.
— Надо жаловаться в Верховный Совет! — говорили третьи.
— Выгнать всех американцев!
— И Джаспера?! Он же наш!
— Джаспера оставить, остальных выгнать! Пусть спрашивают со своих соплеменников!
— Плевать на все! — кричал отец убитого ребенка. — Этот новый майор, Хунн, приказал убить моих детей! Я клянусь Богом, что всю оставшуюся жизнь посвящу мести! Вы слышите меня, люди?! Я убью эту скотину или умру сам! Но кровь моего ребенка не будет забыта!
— И я, брат! Я с тобой!
— Ричардс бы такого никогда не допустил…
— А, может, ему помогли? Тот же Хунн…
— Точно! Всякое могло случится…
— Дайте сказать, — раздался высокий звонкий женский голос.
На середину вышла Лили, жена Тенгиза. Пользуясь отсутствием мужа, она снова щеголяла в военной мужской одежде. За спиной ее висел автомат, на руках Лили держала свою маленькую дочку. Послышался смех, неприличные реплики. Она подняла руку, прося слова. Глаза ее метали молнии.
— Чего тебе, амазонка! Дома не сидится?! — загудели недовольные мужские голоса.
— Послушайте же! — вскричала Лили. — В Хашури сегодня уехала вдова Ричардса. Хунн, говорят, ее уважает. Я могу поехать туда, поговорить с ней. Пусть образумит Хунна.
Договорить ей не дали:
— Ей сейчас только и дел, что до нас! Ей мужа хоронить! Глупости говоришь!
— Если Хунн дал приказ убить Сенцова, о чем с ним разговаривать?
— Иди домой, женщина! Занимайся своими делами, а в мужские не лезь.
Озлобленная Лили встряхнула головой, и, вспылив, вышла из круга. Ох, с каким бы удовольствием бы она сейчас постреляла поверх голов этих самодовольных мужланов! Она отошла к углу дома, где рыдала Кетеван. Ее сын, Ярослав, смотрел на маму, не зная, чем ей помочь.
— Тупые, глупые мужики! — выругалась Лили. — Все-то они лучше знают! Смотреть противно!
— Как же можно так, Лили?! — шмыгала носом Кетеван. — Увозить ребенка у родной матери?! А, если американцы ее убьют?!
— Глупости говорите, Кетеван, — нахмурилась Лили. — Ну какой смысл им убивать Наночку?
— А тех деток зачем было убивать?! Ох, прав был Сережа, нельзя с ними по-хорошему. Я поеду в Хашури, найду этого офицера!
— Юрий Николаевич сказал, из поселка ни ногой!
— Плевать мне, что он сказал! Я — мать, и мой ребенок сейчас в руках чужих людей, иностранцев! Как я могу сидеть и ждать чего-то?!
— Ну, подождите, хоть немного! — уговаривала ее Лили. — Ну не плачьте, я сейчас тоже заплачу! — Она захлюпала носом, из глаз ее полились слезы. Кетеван же рыдала в три ручья, вздрагивая, будто от боли. Лили обняла старшую подругу, и теперь они самозабвенно разрыдались, запричитали.
А обескураженные мужчины пытались сейчас принять решение, как уберечь родной поселок. И разговоры эти, подобно жужжанию пчел в растревоженном улье, не утихнут до самой темноты.
Позже Сенцов примет решение — оборонять поселок, превратить его в военный лагерь. Женщин и детей на улицу не выпускать, беречь. В Хашури не ездить. Кто хочет — может уезжать, но сейчас, не мешкая.
Наиболее горячие головы предложили взорвать железнодорожные пути, чтобы исключить прохождение поездов. Сенцов, правда, это не принял. Но на то, чтобы заминировать пути, он согласился.
Маленький грузинский поселок, горстка храбрецов, осмелились бросить перчатку могущественной американской военной машине в Грузии. На первый взгляд, шансов у Гоми не было никаких. Чем же завершится эта схватка?
Следите за продолжением на http://www.bookflash.ru