Чтение онлайн

Вдоволь наигравшись с гусеничками и поблагодарив Дипт-Кайне за угощение и гостеприимство, путники полетели дальше. Но напоследок Лабастьер задал ей и еще один, мучивший его, вопрос. И начал он издалека:

– В вашем селении многие бабочки лишены возможности летать?

– Почему вы так думаете? – удивленно подняла брови Дипт-Кайне.

– Если нет, то зачем вам каменное покрытие улиц?

Самка еле заметно вздрогнула. Но тут же взяла себя в руки и ответила вызывающе:

– Разве мы не имеем права украшать свое селение так, как нам заблагорассудится? Мощеные камнем улицы кажутся нам красивыми. Вот и все… – говоря это, она не смотрела в глаза Лабастьеру, а напротив отвела взгляд в сторону.

Выглядело ее поведение в этот момент по меньшей мере загадочно. Но В ЧЕМ подозревать Дипт-Кайне и ее соплеменников, Лабастьер и его спутники просто ума не могли приложить.

Бал состоялся на верхнем ярусе пирамидального дворца Дент-Маари. Множество вертикальных оконных щелей в конусообразной кровле пропускали сюда достаточно солнечного света, чтобы видимость была отчетливой, однако в целом освещенность была несколько мрачноватой.

Тут присутствовало не менее сотни юных самок маака, желающих быть представленными молодому королю, и их родители; несколько молодых пар махаон, ищущих пару-диагональ маака для создания семейного квадрата, а также вся местная знать – в голубых, синих и фиолетовых беретах.

Давешние простые хуторяне с их непосредственным поведением и простодушными разговорами были Лабастьеру более по душе, чем это, загадочное в своей подчеркнутой сдержанности и даже чопорности, общество. Несмотря на то, что все гости явились сюда по собственной воле, почему-то казалось, что на самом деле всем им глубоко безразличны и повод, и виновники этого празднества.

– Сдается мне, солнца все эти самки никогда и не видывали, – заметил Лаан, разглядывая собравшихся.

И действительно, бледная кожа и манерная вялость, которые Лабастьер заметил, общаясь еще с Дипт-Кайне, оказывается, были характерными чертами всех местных жительниц. Лишь глаза, лихорадочный блеск в них, выдавали глубоко спрятанный темперамент или даже сладострастие их обладательниц.

Многие местные девушки были хороши, но жизни в них было так мало, что взоры короля и его друга буквально отдыхали на их спутнице Мариэль.

Тут и там, поднимаясь с низу по винтовой лестнице в центре зала, меж гостей сновали самки с сосудами, наполненными напитком бескрылых, но почти никто из присутствующих не притрагивался к ним. Потенциальные невесты поглядывали на Лабастьера Шестого с сонным интересом и, несмотря на то, что Дент-Маари громогласно представил его обществу, приближаться и знакомиться лично не спешили.

Попытки Лаана оживить ситуацию натыкались на нарочитое равнодушие или вежливый интерес. Лишь когда зазвучала музыка – трое пожилых самцов заиграли на деревянных духовых басового регистра, две самки завели диалог мелодий на нежных флейтах-раковинах, а худощавый юнец принялся отбивать ритм на бонгах, – окружающие слегка оживились. Одни вступили в танец, сгруппировавшись семейными квадратами, другие – парами, третьи, уже совсем неожиданно, танцевали втроем.

– Что-то с ними со всеми не так, – высказался Ракши. – У меня ощущение, как будто они все нездоровы…

– Многое я отдал бы за то, чтобы выяснить, что за хворь их тут обуяла, – отозвался Лаан. – Гляди-ка, – тронул он Лабастьера за запястье, – похоже, какая-то самка удосужилась, наконец, обратить внимание на короля.

Действительно, из глубины зала, покачивая крыльями, припорошенными золотистой пыльцой, к ним приближалась синеглазая девушка, которая была бы просто прелестной, если бы не болезненная белезна кожи и печать то ли усталости, то ли безучастия на утонченном лице. Лабастьер предпочел бы танец с Мариэль и поискал ее глазами, но ту в центр зала уже увлек Ракши.

– Жиньен, – поклонилась самка, представ перед королем, – не окажете ли честь подарить мне несколько минут вашего высочайшего партнерства?

– Я предпочел бы, чтобы самки не делали мне скидок на происхождение и положение, а оценивали бы меня только за мои личные качества, – с улыбкой ответил Лабастьер, поведя самку в гущу танцующих. Двигалась та умело и грациозно, однако в прикосновениях ее прохладных ладоней не было ни тени увлеченности или хотя бы волнения. Отозвавшись на тираду короля легкой улыбкой, она промолчала.

– А я уже, было, решил, что никто из ваших соплеменниц так и не обратит внимания на своего бедного короля, – заставил себя Лабастьер продолжить разговор. – Мне кажется, что, как это ни противоестественно, никто тут не собирается вступить в борьбу за престол. Верно ли, по-вашему, я заметил?

– О да, – отозвалась, вновь чуть заметно улыбнувшись, Жиньен, – все мы слишком любим то место, где живем. – Она глянула на него своими огромными бездонными глазами так, словно проверяла, в полной ли мере он понимает некий скрытый смысл ее слов. – Признаюсь, я и сама пригласила вас на танец единственно по настоянию своего второго отца.

Это прозвучало почти оскорбительно.

– Ваш второй отец – Дент-Маари, – догадался Лабастьер.

– Это так, – кивнула самка. – Он не хотел бы, чтобы мы показались вам негостеприимными. Хотя сама я считаю, что вся эта игра совершенно ни к чему, – добавила она задумчиво. – Мы таковы, каковы мы есть.

Лабастьер окончательно помрачнел.

– Игра? – переспросил он. – Хотел бы я понять ее суть… И каковы же вы? Чем вы отличаетесь от нас?

– Вряд ли вы сможете понять это, – ответила Жиньен, разглядывая короля уже с откровенной насмешкой. – Да никто тут и не станет пытаться разъяснить вам это.

– А вы попробуйте, – предложил Лабастьер нарочито безразличным голосом, чувствуя на самом деле, как в душе его начинает вскипать гнев.

– Музыка кончилась, – вновь усмехнулась Жиньен. – А значит, конец и танцу, – она прощально махнула рукой и растворилась в толпе.

Лаан встретил короля возбужденно:

– Куда мы попали?! Только что я танцевал с самкой маака, так она чуть ли не угрожала мне!

– То есть? – прислушался Лабастьер, с трудом обуздав раздражение, которое вызвала у него беседа с Жиньен.