Цветы на нашем пепле
Шрифт:
В итоге раздумий самой надежной и достойной ему показалась традиционная смерть несчастных влюбленных: повешение с предварительным обрезанием крыльев… Встать на спину сороконога, накинуть на шею петлю привязанной к ветке верви, а затем криком – «хей-е!» – отогнать животное в сторону…
Да, это лучшее, что можно придумать. Мило и благородно. А главное – вдали от дома.
Его охватила лихорадочная жажда деятельности в избранном им гибельном направлении. Все нужно проделать быстрее – сейчас же, пока не передумал… Отец оставил записку, я тоже сделаю это…
Лабастьер сел и посмотрел на Мариэль. Даже в зеленоватой гамме ночного зрения она была прекрасна. У него защемило сердце. Он дал ей так мало счастья… Хорошо еще, что родился принц, он хоть немного утешит ее… Может быть, хотя бы у того никогда не проявится эта странная наследственная болезнь…
Лабастьер наклонился и осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал жену в прохладный лоб. От жалости к ней и к себе к горлу подкатил комок, но Лабастьер проглотил его. Он уже начал спускать ноги с гамака, когда внезапно его остановил отчетливый голос:
– Ладно, хватит, успокойся.
– Кто здесь?! – воскликнул король, озираясь.
– Чего орешь? – отозвался ГОЛОС. – Жену разбудишь.
– Кто ты? Где? Я не вижу тебя!
– А, может, я невидимый? – ехидно отклинулся голос.
– Если ты немедленно не скажешь мне, кто ты и где прячешься, клянусь, я убью тебя, кем бы ты не оказался! – угрожающе крикнул король в пустоту и схватил с тумбочки кинжал.
– Сначала найди, – ответил ГОЛОС и саркастически хохотнул.
– Я понял, – потер лоб Лабастьер. – Тебя нет. Ты мой бред, видение, очередная галлюцинация…
В этот момент Мариэль заворочалась во сне и открыла глаза.
– С кем ты разговариваешь, милый? – встревоженно спросила она.
– Тебе показалось, – заверил ее Лабастьер, пряча кинжал и укладываясь обратно головой на подушку. – Просто что-то не спится.
– А-а, – протянула Мариэль и, вновь смежив веки, добавила что-то неразборчивое.
В этот момент ГОЛОС тихо-тихо сказал:
– Пойдем-ка в библиотеку.
– Ты там? – так же тихо спросил король.
– Ага, – язвительно подтвердил ГОЛОС, – и ору там во все горло, ты аж здесь слышишь.
Лабастьер уже и сам понял бессмысленность своего вопроса, а ГОЛОС добавил:
– Вот же болван. Иди давай в библиотеку, там разберемся.
12
Встать пытался, но ветер подул, подул,
Ветер даже сидеть не дал;
Лег и тут же услышал подземный гул,
Он об этом другим сказал.
И когда огонь этот мир встряхнул,
Всякий был готов. Всякий знал.
Лабастьер подчинился. Стоило ему перешагнуть порог библиотеки, как ГОЛОС заявил:
– Болван, неужели ты до сих пор не понял, что я разговариваю с тобой мысленно?
И король моментально осознал, что именно так дело и обстоит. ГОЛОС сразу показался ему каким-то необычным, но в чем заключается его странность, он понял лишь сейчас: У ГОЛОСА не было голоса! Он звучал прямо в голове!
– То есть, я действительно сошел с ума? – подвел итог Лабастьер.
– Ну конечно, – согласился ГОЛОС. – Нет ни малейшего в этом сомнения. Сошел с ума. Свалился с него. И не ушибся, благо невысоко было. – ГОЛОС вновь паскудно хохотнул своей громоздкой шутке.
Пропустив очередную издевку мимо ушей (?), Лабастьер обреченно покачал головой.
– Я понял. Теперь в моей голове живут двое: я и ты…
– А вот и не угадал, – весело сообщил ГОЛОС.
– Так где же ты есть?! Кто ты?! – чуть не плача, вскричал Лабастьер.
– А какой мне смысл тебе это объяснять, если ты уже поклялся, что прирежешь меня? – риторически заметил ГОЛОС.
– Беру свои слова обратно.
– Выходит, невелика цена твоего королевского слова… А?
Тут Лабастьер подумал, что заставит ГОЛОС замолчать, если перестанет вести с ним диалог. И не отозвался.
– Полный болван, – заявил ГОЛОС. – Раз я с тобой мысленно общаюсь, значит, и твои мысли читаю. Ты можешь не разговаривать со мной, но не думать-то не можешь.
И тут Лабастьера захлестнула волна отчаяния. Давешняя идея самоубийства стала еще более актуальной. Не может же он продолжать жить, когда в его голове завелось это мерзкое ехидное существо. И медлить нет уже никаких сил. Лабастьер выдернул кинжал из ножен и, держа его двумя руками, нацелился в сердце.
– Стой, стой, стой!!! – завопил ГОЛОС торопливо и испуганно. – Подожди еще чуть-чуть!!! Я тебе все-все сейчас объясню! Прости меня за дурацкую игру! Ты совершенно здоров, а я живу не у тебя в голове, а совсем в другом месте!
У Лабастьера не было ни малейшего повода поверить этим словам. «Все правильно, – подумал он, лишь чуть помедлив, – когда я покончу с собой, эта тварь, которая сидит во мне, умрет тоже. А умирать ей неохота…» Мстительно усмехнувшись, он уже готов был нанести себе смертельный удар, когда ГОЛОС завопил снова:
– Я – твой дядя Лабастьер Четвертый! Брось, пожалуйста, кинжал…
Заявление было настолько диким, что пальцы короля разжались сами собой, и он действительно выронил свое оружие. Его дед, Лабастьер Третий, Созидатель, и в самом деле, вопреки традиции, детей производил на свет дважды. Потому что его первенец, Лабастьер Четвертый, умер куколкой, даже не став бабочкой.
Король бессильно повалился в кресло и истерично хохотнул. Сумасшествие дошло до предела. Он разговаривает с мертвецами…