Чтение онлайн

Она улыбнулась, потом Еесело рассмеялась. И этот ее смех еще долго звенел в моих ушах, как ручеек, играющий жемчужной волной.

«ТАТАРЧОНОК»

В молодости все дурное быстро забывается и проходит, как летняя гроза: сверкнет молния, ударит гром, прольется ливень, словно желая затопить есю землю, а потом, глядишь, небо уже сбросило свою грязную, черную одежду и сверкает, чистое, как и 'прежде, на его голубом лице

166

по-прежнему светится золотой глаз — солнце. Прошло совсем немного времени, и о событии с печеной тыквой никто больше не вспоминал, словно его и не было. Мы с Климе даже сблизились; не то чтоб подружились, но стали добрыми товарищами. Но что было особенно важно — в глазах учеников я здорово выиграл. Теперь некоторые из них, случись в интернате какая-нибудь мелкая ссора, часто говорили:

— Позовите нашего борца за справедливость, пусть он скажет, кто виноват.

Однако в начале недели на классном собрании преподаватель Дроздовский еще раз вернулся к истории с печеной тыквой, не пропустив случая напомнить «завтрашним народным учителям», то есть нам с Климе, о нашем недостойном поведении. Наказания у нас в интернате применялись очень редко, и вопрос о них решался всегда коллективно, на общем собрании всего класса, но читать мораль Дроздовский любил и повторял свои нравоучения до тех пор, пока не был уверен, что мы их как следует усвоили.

На этот раз вместо обычного классного собрания, на котором должна была рассматриваться недельная успеваемость, наш преподаватель решил провести с нами беседу. Он вынул из своего портфеля тоненькую книжечку и объявил:

— Я прочту вам небольшой рассказ, который, надеюсь, вас заинтересует, а кроме того, кое-чему научит. Это рассказ о том, как дикое и бесполезное превращают в культурное и полезное. Он называется «Татарчонок», и в нем заложена большая и глубокая идея. Я знаю, многие из вас думают, что основная цель их пребывания здесь — это научиться решать задачи по математике, выучить несколько формул по химии, узнать, кто такой был Александр Македонский, как образуются горные системы и еще кое-что. Н о они глубоко ошибаются. Все вы молодые и способные, память у вас хорошая, и вам ничего не стоит усвоить учебный материал. Однако главная ваша задача — стать на¬

168

стоящими людьми, а этого не так-то легко добиться. Слушайте же внимательно.

И он стал читать:

— «Как-то раз в одну деревню пришел незнакомый мальчик с палкой в руках и сумкой за плечами. Никто его прежде не видел. Несколько дней он ходил из дома в дом и, наконец, нанялся пастухом. У него были черные, немного раскосые глаза, которые недружелюбно, даже враждебно смотрели на окружающих.

— Татарские глаза, — сказал кто-то.

С тех пор его так и прозвали — «Татарчонок».

Одежда его была изорвана, давно не стриженные волосы торчали во все стороны, как прутья из гнезда сороки. Говорил он мало, никогда не смеялся и не дружил с другими пастухами. Все его считали своенравным, дерзким и злым. Настоящим дикарем.

Однако хозяин был доволен его раббтой. Об овцах он заботился, как о своих. Он водил их пастись на далекие луга, где трава была буйной, густой и сочной. А когда вел свое стадо мимо садов, огородов и посевов люцерны, то следил за тем, чтобы овцы не причинили им вреда.

Однажды в теплый осенний день он пас свое стадо на поляне неподалеку от фруктового сада. Кругом царила тишина, и легкий ветерок доносил до Татарчонка медовый аромат яблок, под тяжестью которых гнулись ветви деревьев. Яблоки были крупные, румяные, красивые и очень аппетитные на вид.

Татарчонок был голоден.

«А что, если я сорву пару яблок?» — подумал он и нерешительно посмотрел вокруг. Искушение грызло его, как червь, а еда была совсем рядом — только протяни руку.

— Сорву, — сказал он себе.

Татарчонок вошел в сад, выбрал два крупных румянозолотистых яблока, сорвал и стал грызть одно из них.

Тут из кустарника неожиданно вышел полевой сторож, сутулый старик с седой головой.

169

— Вот как! Значит, ты воруешь яолоки? — строго спросил он.

Мальчик никак не ожидал такой встречи и испугался.

— Ну и что особенного? — сказал он. — Ведь я сорвал только два яблока. Разве это много?

— Немного, но все равно это воровство.

— Я знаю.

— Тем хуже для тебя, — сказал сторож. — Если ты знаешь и все-таки воруешь.

— Я не подумал об этом. Мне просто очень захотелось есть.

— Это не оправдание, — ответил старик. — Придется забрать твое стадо.

Татарчонок испугался. По всему было видно, что старик не шутит.

— Забрать стадо? — переспросил он, еще больше испугавшись. — Но веДь стадо не мое, оно принадлежит хозяину. А хозяин не виноват в том, что я сорвал два яблока. За это я буду отвечать сам.

Старик призадумался.

— Тогда снимай ремень! — приказал он.

Парень послушно снял ремень и, придерживая одной рукой брюки, подал его сторожу.

— Я признаюсь и без залога, дедушка, — сказал он спокойно. — Тебе не придется доказывать мою вину.

Седовласому сторожу понравилась такая откровенность. Парень ничего не отрицал и не старался вывернуться. Он вел себя как мужчина и говорил правду: «Сорвал, потому что был голоден». Сторож не знал, что делать. Сначала он собирался прочитать мальчику нравоучение о том, что никто не имеет права присваивать плоды чужого труда, что воровство — плохая привычка, но пастушок, видимо, не нуждался в этом, и старик передумал.

— Возьми свой ремень, — сказал, улыбаясь. — Мне кажется, ты неплохой парень.

И он ушел.

170

Через несколько дней они опять встретились. На этот раз за селом, у виноградников.

Сторож вышел из кустов неожиданно. В руках у него была шапка, полная винограда.

— На, поешь, — предложил он парню. — Этот виноград желтый, как янтарь, и сладкий, как мед.

Мальчик был поражен, и к его глазам подступили слезы. Еще никто ни разу не сказал ему ни одного ласкового слова, не обратился к нему по-дружески. Наоборот, все его избегали, считали замкнутым и злым. Наконец, он и сам поверил в это. «Если меня не любят, значит, я не такой, как другие», — решил он, и эта мысль навсегда угнездилась в его душе.

Мальчик посмотрел на старика и сказал:

— Ах, дедушка, я совсем но такой хороший, как ты думаешь. Только вчера я сорвал здесь кисть винограда, вернее, срезал ее ножом.

Однако сторож лишь ласково улыбнулся.

— Если человек голоден, — сказал он, — он вправе пзять тот плод, который родит земля. Она наша мать-кормилица. Другое дело, если б ты вздумал наживаться на этом, но фрукты не сохранишь про запас.

Потом они сидели на пустыре и ели желтый, янтарный виноград.

Прозрачный воздух был насыщен богатыми ароматами зрелой осени. Побеги виноградных лоз горели тихим пожаром, листья черешни отливали на солнце густым красным цветом, искривленные айвы будто держали на своих ладонях тяжелые слитки золота.