Цветы пустыни
Шрифт:
– Да можете уже на «ты» обращаться, а то как-то странно будет, – невесело усмехнулась Майя. – Зачем это? Разве я мало рассказала?
Позволение обращаться на «ты» Матвей проигнорировал. Впрочем, вряд ли из неуважения. Он знал, что пугает гостью, и хотел, чтобы между ней и человеком, наедине с которым она проведет ночь, сохранилась максимальная вежливость.
– Вы рассказали историю, Майя. Вы составили ее сразу по мотивам наиболее ярких воспоминаний. Произнесли вслух, чтобы освободить себя от нее. С тех пор вы повторяли эту же историю снова и снова, не касаясь воспоминаний как таковых.
– И не без причины!
– Я знаю. Я все это прекрасно понимаю, поверьте. Поэтому я готов провести вас через эти воспоминания. Гарик тоже останется рядом, если вы захотите.
– Хотя мы можем выставить его за дверь или надеть намордник, это тоже вариант, – добавила Таиса.
Майя тихо рассмеялась, но смех этот быстро оборвался.
– Простите, я… Я не могу. Я понимаю, что разочаровываю вас… Это не такая уж высокая плата за жизнь под охраной, а я не могу дать даже ее…
– Нет, – прервал ее Гарик. – Извини, что перебиваю, конечно, но это ни на каком этапе не было сделкой. Я тебе еще в машине сказал: мы верим, что случившееся с тобой не было капризом больных ублюдков. Их кто-то подослал, и этот кто-то убил еще нескольких людей. Но ты тоже жертва, не твоя задача его ловить, и никто не ждет от тебя оплаты.
– Я надеюсь, полиция как-нибудь найдет этого человека, – неуверенно произнесла Майя.
– Она даже Яковлевых найти не может! – отмахнулся Гарик. – Это, кстати, тоже доказывает, что за братцами стоит человек с мозгами, потому что сами они туповаты… или мертвы. Это, кстати, тоже вариант.
– Пока все не решится, вы будете жить здесь, – сказал Матвей.
– Как оно решится, если я не помогаю?
– Об этом не переживайте. Ваши показания никогда не были нашей основной ставкой. Если вы сможете вспомнить что-то еще – прекрасно. Но если нет, мы найдем способ, о котором вам, поверьте, задумываться не стоит.
Она так и не выбралась.
Майя снова была в этом проклятом лесу, и стало только хуже. Деревья выросли, дотянулись до самого неба, сомкнулись сплошной стеной, закрывая последний путь к спасению. Свет фар погас совсем, остались только звезды, которые теперь сияли холодно и как будто зло.
А вот те двое никуда не исчезли. Зачем, если все было в их власти? Майя уже не пыталась вырваться, она смирилась, она просто хотела, чтобы это поскорее закончилось. Но ей не было уготовано даже такой милости: ее мучители заставили ее подняться на ноги. Это не стало милосердием или позволением уйти с их стороны. Им просто нравилось смотреть, как ее тело разваливается на части, слушать, как она кричит…
Она проснулась на этом моменте. Проснулась напуганная, задыхающаяся, покрытая пеленой пота. Она не слышала свой крик – но слышала отчаянный грохот сердца в ушах. Одну руку Майя тут же прижала к животу, другую – к шее. Она опасалась, что почувствует, совсем как тогда, горячее и болезненно мягкое…
Но нет, ее тело оставалось целым, настоящей боли больше не было, только фантомная, постепенно уходящая вслед за сном. От этого стало легче, и все же радоваться Майя не могла. Сон казался настоящим… Она верила в происходящее, все было предельно ярким, она чувствовала!..
В больнице ее мучали кошмары, но не такие. Хотя там ей до последнего продолжали давать лекарства, и Майя не особо разбиралась, какие эффекты обеспечивают эти таблетки. Здесь же она впервые легла спать без препаратов – и пожалуйста! Что, теперь всегда так будет? Она выжила только для того, чтобы снова и снова возвращаться в этот лес? Или стать законченной наркоманкой, подсев на таблетки? Где справедливость, где чудо, где та самая удача, о которой два месяца говорят все, кому не лень?
От размышлений об этом ее оторвал стук в дверь. Стучали тихо и как будто деликатно, явно стараясь не напугать, однако Майя все равно вздрогнула. Хватка кошмара отпускала ее так медленно, что она совершенно забыла, где находится. И о том, что она в доме не одна, тоже забыла…
Когда ушли Гарик и Таиса, она старалась не общаться с Матвеем. Нет, он не делал ничего плохого, и все равно он пугал Майю. Он был слишком мрачным, слишком огромным… Куда больше, чем ее мучители. Если они сотворили с ней такое, на что же способен он? И сколько бы Майя ни убеждала себя, что он не попытается ей навредить, поверить в это не получалось.
Она сразу же сослалась на усталость и ушла к себе. В первый час она напряженно прислушивалась к шагам за дверью, ожидая, когда Матвей придет к ней. Но он действительно оставил ее в покое, она чуть успокоилась, уснула – и получила вот это.
Она посмотрела на часы, стоящие у кровати, и обнаружила, что сейчас два ночи. Вряд ли Матвей не спал в такое время, скорее всего, она тут действительно вопила как резаная. Теперь ее точно выгонят! Несмотря на все их вежливые заявления, Майя чувствовала, что подвела их, когда отказалась вспоминать подробности. Ей позволили ночевать тут из жалости, однако после таких истерик обязательно вышвырнут!
– Я в порядке, – отозвалась Майя. – Извините, что разбудила…
– Вы меня не разбудили, – спокойно возразил Матвей. Он вообще всегда был спокоен. – Я работал внизу. Сделать вам чай? Я не думаю, что вы снова отправитесь спать после такого.
Он понял это раньше, чем сама Майя. Конечно, какой уж тут сон? Сердце только-только начало успокаиваться, но адреналина в крови столько, будто Майя едва успела выскользнуть из-под падающего лезвия гильотины.
Из вежливости стоило отказаться, позволить Матвею отдыхать. Но Майя не смогла поступить правильно, да и потом, зачем сдерживаться, если ее все равно выгонят?
– Спасибо, я сейчас спущусь…
Он ушел, а она еще пару минут лежала в кровати, прислушиваясь к себе, стараясь понять, как быть дальше. Хотелось плакать, но слез по-прежнему не было. Боль засела внутри стеклянным осколком.
Да уж, если и дальше сосредотачиваться на этом, с ума сойти можно! Майя даже немного злилась на себя. Раз у нее хватило сил выбраться, почему не хватает сил сбросить с себя прошлое и двигаться дальше? В кино, вон, героиню каток переедет, а она – ничего! Ходит себе с красиво нарисованной ссадиной на лбу…
Вот только жизнь – не кино. В жизни боль и грусть не отпускают только потому, что тебе этого хочется. Или может, это сама Майя была какой-то особенно ничтожной и жалкой, она оставила лучшее, что у нее было, в том лесу… Но принимать такое не хотелось.
Она натянула новый спортивный костюм, который подарила ей Таиса, и спустилась вниз – на этот раз на кухню, не в гостиную, хотя кухня в этом доме была такой же нейтрально черно-белой.
Матвей, похоже, не обманул ее. Он не выглядел как человек, который только что проснулся, кое-как натянул халат, впрыгнул в тапочки и побежал спасать даму в беде. Он был в том же наряде, что и вечером: черные джинсы, черный лонгслив… Интересно, знает ли он, что это лонгслив, или для него это просто «майка с длинным рукавом»? Такой может и знать, он выглядит как человек, который знает все на свете… Мысли были странные, но в два часа ночи после кошмара не удивительны даже они.