Чтение онлайн

Конкурс мы выиграли. А после выступления Арсений ждал меня с длинной розой в руке. Как давно это было. Почти и не помнится. Теперь цветы я получаю исключительно на день рождения…

Вот и Машин дом. Поднимаюсь на последний этаж. Маша – единственная из друзей, кто остался со мной после свадьбы. Остальные просто исчезли из моей жизни. Нет, поначалу мне звонили, приглашали в гости или в клуб. Но я почти всегда отказывалась. Ходить без мужа казалось неприемлемым, а муж работал целыми днями. Как-то так получилось, что звонки раздавались все реже, а потом и вовсе прекратились.

Маша радостно встречает меня в прихожей.

– Привет, раздевайся, будем пить чай, – торжественно изрекает она. – Носки не снимай, батареи чуть теплые.

Я сунула ноги в огромные тапки с собачьими мордами. Ходить в них – сущее мучение. Эти тапки кто-то давно подарил Маше смеха ради. Та юмор оценила и без конца предлагает их гостям.

Пока намыливала руки, с интересом пробежалась глазами по баночкам и коробочкам на полках. Кажется, их стало еще больше. Не ванная, а спа-салон. В спа-салоне я была всего один раз, когда мужу подарили сертификат на две персоны. Единственное, что осталось в памяти, – чувство растерянности. Я не знала, куда себя деть от смущения, пока надо мной, раздетой и перемазанной чудо-средствами, колдовали посторонние люди. Потому в Машиной ванной я постаралась не задерживаться.

Передвигаясь как на лыжах, я вошла в единственную комнату, в которой, казалось, ни разу не было ремонта. Однотонные обои висели уже лет десять со времен Машиной тетки. Эту тетку я помнила еще со школы. Дама тучная и одинокая, души не чаявшая в племяннице, тяготевшая к романтической безвкусице, коей наводнила всю квартиру. После смерти тетушки безвкусица ушла за бесценок. Хватило лишь на кровать и шкаф.

Иногда мне казалось, что в роду у Маши были древние греки. Потому что она, как сейчас говорят, ни о чем не парилась. Мою подругу мало занимали такие вещи, как уют и комфорт. Она просто не обращала на них внимания. Минимум мебели в комнате, пара стульев в кухне. Посуды и той немного. В основном та, что я дарила по праздникам.

– Как хорошо, что ты свободна сегодня. Только утром тебя вспоминала.

– Ага, если б свободна! Вечером на смену. Тебе чай с корицей, как всегда? Есть еще с чабрецом. Что такое – не знаю. Пациент подарил.

– Чабрец – это травка такая. От простуды помогает, – блеснула знаниями я.

– А, ну тогда сейчас заварим. Как раз в такую погоду. Кстати, с первым снегом тебя.

– Было б чему радоваться. Арсений полчаса машину откапывал, – пожаловалась я.

– Ничего, переживет.

Маша скрылась в кухне, откуда вскоре вынесла чайник и чашки на подносе.

– Давай помогу, – сунулась было я.

– Вот еще, ты в гостях. Отдыхай и получай удовольствие.

Она ловко сервировала низкий журнальный столик, вытащила вазочку с печеньем и дымящийся пирог.

– Угощайся. Пирог не мой, сразу говорю. Называется штрудель магазинный.

– Должно быть, очень вкусно.

Я подвинула подушку, на которой полагалось сидеть. Вторую подложила под спину и прислонилась к стене. Непривычно, зато удобно.

– Хочешь, научу тебя печь пироги? Это очень просто.

– Когда? – хмыкнула подруга. – У меня и без того день по минутам расписан.

– Мне б твою целеустремленность, – улыбнулась я, надкусывая печенье.

В голове у Маши всегда было сто идей. Они бурлили и рвались наружу, с блеском воплощаясь в жизнь. Размеренное существование не по ней. За последние несколько лет она успела окончить медучилище, тут же поступила в первый мед. Мало того, сдала на права и прошла курсы маникюра и что-то связанное с косметологией. И теперь с упоением рассказывала о всевозможных масках, пилингах и прочих малознакомых мне вещах. Маша обожала эксперименты, в том числе и над собой. Сейчас она была блондинкой, волосы заплетены в замысловатую косу.

Застать Машу дома действительно непросто. Утром она почти всегда на учебе, а вечером подрабатывает в частной клинике медсестрой или расписывает ногти на дому, если в клинике выходной. При таком насыщенном ритме Маша выглядит довольной. Я бы через полгода протянула ноги, а она цветет и пахнет.

– Ерунда, я по-другому не умею. Посади меня дома, я зачахну от тоски. Слушай, может, тебе маникюр сделать, пока болтаем?

Я посмотрела на свои ногти, остриженные под корень, и покачала головой.

– А зря. На коротких ногтях можно цветы нарисовать. Или стразы приклеить.

– И как я с твоими стразами посуду мыть стану? Они же отвалятся за один вечер.

– Перчатки наденешь.

– Мне так неудобно.

– Мне тоже неудобно было, потом привыкла. Или пусть сладкоголосый посудомоечную машину покупает.

– Расскажи лучше, что нового, – поспешно сказала я. Машинка у нас была, только пользовалась я ей крайне редко.

– Да как обычно все. Работа, дом, работа. К Новому году обещали премию. Вот думаю, то ли чехлы для машины себе подарить, то ли брючный костюм.

– Что за костюм?

– Светло-серый. Умопомрачительный пиджак. Хотя чехлы тоже нужны…

– Давай так, ты покупаешь костюм, а чехлы от нас с Арсением на Новый год.

– Я не к тому разговор завела. Просто к слову пришлось. Как пирог?

– Ничего такой.

– В твоих устах звучит как комплимент, – усмехнулась Маша. Готовить она не любила.

– Что хорошего в институте?

– Что там может быть хорошего? Семинар скоро. А готовиться ну вот совсем нет времени. Если в клинике народу мало будет, хоть методичку почитать удастся. Статью нашла интересную. Только она на английском. Сможешь перевести?

– Ой, Маш, я же сто лет не переводила. Боюсь, ни слова не вспомню…

– Пожа-а-алуйста! – Маша умоляюще смотрела на меня, сдвинув брови домиком.

– Шутишь?

– Я серьезна как никогда.

– Ты ж сама прекрасно владеешь английским. Да и слова у тебя, небось, медицинские. Я могу ошибиться.

– Надо делать добро ближним. Тем более когда я переводить буду? Надо сесть, чтобы никто не мешал… А меня Кактус ни на минуточку раньше не отпустит. Пока до дома доберусь, уже поздний вечер. Даже если никого нет, сиди, как дура, бумажки перекладывай да часы отрабатывай. Он скорее помрет, чем пойдет на уступки.

Кактус – это Машин начальник. Или, как его, главврач, что ли. Тиран и деспот. Никто его не любит. Платит хорошо, и на этом его добродетели заканчиваются.

– Недавно в институте задержалась, звоню Кактусу, извините, мол, опоздаю на полчаса. Знаешь, что он ответил? Что его мои отговорки не интересуют. И если меня что-то не устраивает, то он, собственно, не держит.

– Ужас. Так и не пошел навстречу?

– Конечно, нет. Ты бы знала, как я неслась. Все правила нарушила.

– И нужно тебе это счастье? Может, действительно уволиться? В каждой второй клинике нехватка кадров.