Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
Шрифт:
После угощения Ин Боцзюэ обратился к Симэню:
– Не сможем ли мы, брат, полюбоваться твоим сыном, которому исполнился ровно месяц?
– Его и гостьи очень хотели поглядеть, – отвечал Симэнь, – но жена просила не выносить – простудить боялась, а кормилица уверяла, что ничего с ним не случится. Тогда кормилица завернула его в одеяльце, принесла в комнату жены и всем показывала.
– Тогда и моя жена удостоилась любезного приглашения, – сказал Ин Боцзюэ, – хотела прийти, да, как на грех, у нее открылся давний недуг. С постели никак не могла подняться. Так она огорчалась! Прошу тебя, батюшка, пока гости не пришли, поговори с хозяюшкой, попроси вынести младенца. Уж сделай нам такое одолжение!
Симэнь велел передать в дальние покои, чтобы как следует завернули ребенка да не испугали.
– Скажи матушке, – наказывал он, – дядя У Старший и дядя У Второй, мол, пришли, а дядя Ин и дядя Се пожелали видеть младенца.
Юэнян велела кормилице Жуи как следует завернуть Гуаньгэ в красное шелковое одеяльце и донести до крытой галереи. Потом Дайань взял у нее ребенка. Гости внимательно разглядывали Гуаньгэ, одетого в ярко-красную атласную с начесом распашонку. У него было белое личико, алые губы и выглядел он вполне здоровым. Восхищенные гости на все лады расхваливали младенца. Боцзюэ и Сида достали из рукавов по узорчатому атласному нагрудничку с миниатюрной серебряной подвеской. Ин Боцзюэ протянул еще моток разноцветных ниток с нанизанными на нем деньгами долголетия [463] – жалким десятком медяков – и велел Дайаню получше укрыть ребенка, чтобы не напугать невзначай.
463
Моток ниток как и монеты с выбитым на них знаком долголетия «шоу» символизировали долгую жизнь и удачу.
– Что за осанка! И с каким достоинством держится, а! – восклицал Боцзюэ. – Носить ему шелковую шапку чиновника, право, носить! На роду написано.
Обрадованный похвалами Симэнь поклонился в знак благодарности за благие подарки.
– К чему эти благодарности, брат? – остановил его Боцзюэ. – Это мы в спешке захватили скромные знаки внимания.
Тем временем объявили о прибытии их превосходительств Лю и Сюэ. Симэнь поспешно накинул на себя халат и бросился к парадным воротам. Именитые гости ожидали в паланкинах, каждый из которых несли по четверо носильщиков. Оба они были одеты в расшитые драконами халаты. [464] Их сопровождал целый отряд стражников, над головами которых поблескивали украшенные кистями пики. Окриками они разгоняли зевак и очищали дорогу.
464
При династии Мин на одежде сановников вышивались такие большие драконы, что голова и части тела дракона умещались на груди, а хвост оказывался уже сзади, на спине. Переходя через плечо, дракон как бы охватывал шею человека, подобно огромному змею.
Немного погодя прибыли столичный воевода Чжоу, военный комендант Цзин, судебный надзиратель Ся и другие военные чины. Их сопровождала охрана с дубинками. Над головами у них колыхались большие опахала. Воины криками отгоняли зевак. За ними тянулась свита провожатых. Когда они приблизились к воротам, их окружила целая толпа одетых в черное адъютантов. Во дворе гремели барабаны, звучали флейты и свирели.
Когда все вошли в приемную залу, перед бывшими дворцовыми смотрителями Лю и Сюэ предстали двенадцать столов. Помещение было отделано бархатом и парчой, в золотых вазах красовались цветы. На полу лежали пестрые парчовые ковры.
Симэнь поднял кубок и пригласил гостей занять свои места.
– Здесь присутствуют более почтенные господа, – говорили Лю и Сюэ, отказываясь сесть первыми.
– Достопочтеннейшие и добродетельнейшие господа придворные смотрители! – обратился к ним столичный воевода Чжоу. – Как говорится, кого при дворе чтут, того и князьям предпочтут. [465] Милости просим, ваши превосходительства, занять почетные места! Это так естественно, что даже не может быть никаких сомнений.
465
Речь идет о евнухах. В XV–XVI вв. в Китае придворные евнухи нередко прибирали к рукам власть в стране, становились полновластными временщиками и вместе со своими приверженцами, часто также из евнухов, вершили судьбы страны. Передовые ученые того времени подавали императору бесчисленные петиции, призывая его отстранить евнухов от власти. И в 1567 г. евнухи были удалены с высших государственных постов, а на их место были назначены конфуцианские ученые. Впоследствии, однако, не раз евнухи вновь оказывались у власти.
После недолгих уговоров Сюэ заявил:
– Если господа так настаивают, брат Лю, я не могу больше ставить хозяина в затруднительное положение. Давай сядем!
Присутствующие низко поклонились и вздохнули облегченно. Смотритель Лю занял возвышенное место слева, а смотритель Сюэ – справа. Оба разложили на коленях салфетки, позади них встали слуги с опахалами. За ними расселись и остальные. Рядом сидел столичный воевода Чжоу, далее – военный комендант Цзин и остальные гости.
Со двора доносились звуки свирели, грянула музыка. Славный в тот день был пир.
Только поглядите:
Редкие блюда!Диковинные яства!Фрукты – о, чудо!Несметные богатства!После того как вино пять раз обошло гостей и трижды подавали супы, повар объявил о предстоящем блюде – жареном гусе, и придворный смотритель Лю наградил его пятью цянями серебра.
Появился актер-распорядитель и, опустившись на колени, развернул перед гостями красный свиток, на котором было начертано:
«Следующий номер – сценка-фарс».
Вышел актер-слуга. [466]
Актер:
Коль справедливы на земле законы,Сияет Небо удовлетворенно.Чиновники ведут себя достойно –Не бедствует народ, живет спокойно.Коль жены здравомыслие являют,Тогда и горя их мужья не знают.Чем дети благонравней и послушней,Тем их отцы щедрее и радушней.Я не кто-нибудь. Я – посыльный. [467] в высоком присутственном месте. Под моим началом полно плутов-болванов. Вчера купил я на рынке ширму со стихами «Беседка Тэнского князя». Стал везде расспрашивать и разузнавать. Написал их, говорят, танский отрок, всего в три чи ростом, Ван Бо на императорском экзамене [468] Только, сказывают, кисть опустит, и готово сочинение – большой учености человек. Одно слово – талант. Вот и попрошу-ка я подручного, пусть отыщет его да ко мне приведет. Надо же с таким человеком повидаться, а? Эй, подручный!
466
Актеры имели разные амплуа, различавшиеся, в частности, гримом и одеждой. В тексте говорится об амплуа вайбань – буквально: внешнее одеяние – мелкие служащие, Понятие «вай» означало второстепенную мужскую или женскую роль.
467
В китайском традиционном театра актер, впервые появлявшийся на сцене, в своем вступлении объяснял зрителям, кто он, чем занимается, какое место в обществе занимает и т. д.
468
Отрок ростов в три чи – по преданиям поэт Ван Бо (648–675) сочинил свои знаменитые стихи «Беседка Тэнского князя» в возрасте четырнадцати лет. В эти юные годы он сдал тронные экзамены и получил самую высшую ученую степень – цзиньши, то есть стал знаменит. В предисловии к «Беседке Тэнского князя» говорится: «Непрочная судбьба была у Ван Бо, всего в три чи». Существуют различные толкования этого места. По всей вероятности речь идет не о его росте (три чи – около метра), а о коротком сроке его жизни – менее трех десятков лет. На этой двусмысленности и построена комическая сценка.
Подручный:
На каждый хозяина зов отвечу сто раз «готов». Что изволите приказать, господин посыльный?
Посыльный:
Прочел я вчера на ширме «Беседка Тэнского князя». Уж больно стихи хороши. Слыхал, будто написал их на императорском экзамене Ван Бо – танский отрок, ростом в три чи, не больше. Так вот, даю тебе мерку. Ступай приведи его ко мне, да поторапливайся! Приведешь – цянь в награду получишь, не приведешь – пощады не жди! Двадцать палок всыплю!
Подручный:
Есть, ваше благородие! (Уходит). Ну и остолоп этот посыльный! Ван Бо при Танах жил. Почитай, тыщу лет с гаком назад. Где ж это я его разыскивать-то буду?! Ну да ладно! Пойду к монастырю. Вот там, вдали, идет ученейший кандидат-сюцай. Придется к нему обратиться. Не вы, господин учитель, тот самый академик Ван Бо, трех чи ростом, который написал «Беседка Тэнского князя»?
Сюцай:
(смеется, в сторону). Академик Ван Бо жил при династии Тан. Откуда ж ему теперь взяться?! А не разыграть мне его? (говорит, обращаясь к подручному): Да, я и есть тот самый Ван Бо. Я и написал про Беседку Тэнского князя. Вот послушай, я почитаю:
Наньчаном звали округ в старину,Теперь Хунду – его столица.Повозка и Крыло – из звезд граница.Отсюда светоносный луч стрельнулВ созвездия Коровы и Ковша. [469] Здесь люди-удальцы, земля здесь хороша –У Чэня на полу Сюй Жу. [470] уснул [471]Подручный:
Начальник дал мне вот эту мерку. Ростом, говорит, чтобы не выше трех чи. Если хоть на палец выше, не приглашать. А ты вон какой! Разве ты подойдешь?
469
Наньчан – город и округ в современной провинции Цзянси на юго-востоке Китая. Согласно древнейшим представлениям китайцев, география и административнотерриториальное деление страны координируется с космографическим делением неба на 4 дворца, 9 небосводов и 28 зодиакальных секторов («станций»), включающих в себя одноименные созвездия. Созвездие Крыло (И) – шестое из семи в южном квадранте неба, символизируемом Красной птицей, соответствуют звездам Чаши и Гидры. Созвездие Повозка (или Колесница – Чжэнь) – последнее из 28 и седьмое в южном квадранте, соответствует звездам Ворона. В гл. XXV «Исторических записок» Сыма Цяня (II–I вв. до.н. э.) сказано: «
Чжэнь говорит о том, что вся существующая тьма вещей становится пышнее и обильнее …
И говорит о том, что вся тьма существ обретает перья и крылья». Ковш (Доу) – первое из семи созвездий северного квадранта, символизируемого Черной черепахой, соответствует звездам Стрельца. Корова (или Бык – Ню) – девятое из 28 созвездий и второе в северном квадранте, соответствующее звездам Козерога.
470
Сюй Жу (Сюй Чжи) – исторический персонаж периода Восточной династии Хань (I–III вв.), биография которого описана в «Истории Поздней Хань» («Хоу Хань шу»), образец соблюдения правил этикета и норм ритуала (ли). Когда его принимал правитель области Чэнь Фань, ему пришлось ночевать на специально сооруженной плетеной лежанке, то есть в неприемлемых условиях, которые он благопристойно снес. История Сюй Жу – распространенный сюжет китайской литературы, который встречается, в частности, у более знаменитого, чем Ван Бо, танского поэта Ду Фу (712–770 гг.).
471
Незадачливый сюцай, продекламировав четыре (в переводе – пять) первых строки поэмы, опускает несколько последующих и берет две из середины.