Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
Шрифт:
– Ежели малой овцы, – начала гадалка, – то вам двадцать семь лет. Родились вы, стало быть, в год синь-вэй. [657] А в каком месяце?
– В первой луне пятнадцатого дня, в полуденный час седьмой стражи под знаком земной ветви «у», – ответила Пинъэр.
Гадалка крутанула черепаху, которая, тяжело повернувшись, застыла над палатою судьбы. Подняла карту. На ней были изображены две женщины и три чиновника. Один – в красном, другой – в зеленом, а третий в черном. На руках у него был ребенок. Кладовую с золотом, серебром и драгоценностями охранял рыжеволосый демон [658] с черным лицом и оскаленными зубами.
657
Год малой овцы – соответствующий наименьшему числу из пяти «овечьих» знаков (вэй) в шестидесятеричном цикле, то есть синь-вэй, восьмой, или 1091 г. Возраст Ли Пинъэр – 27 лет вычислен от зачатья.
658
Перевод отражает редакцию Чжан Чжупо; в тексте «цыхуа» говорится не о «демоне» (гуй), а о «парне» (эр).
– Вы, сударыня, являете комбинацию соседних знаков гэн-у и синь-вэй, – начала гадалка. – А это – земля при дороге. Всю жизнь вам сопутствуют процветание, знатность и богатство. Вам неведомы ни голод, ни холод. Все ваши мужья были людьми знатными. Вы человеколюбивы и исполнены чувства долга. Несметны ваши богатства. Когда их у вас тратят или забирают, вы радуетесь; когда ж от них отказываются, вы, напротив, гневаетесь. Вы страдаете от распрей тех, кто с вами рядом. Они платят вам злом на добро. Как говорится:
Дружбу забыл – на любое способен,Друга былого сгубить будет рад.Лучше мне тигр, хоть свиреп он и злобен,Бывший мой друг стал страшней во сто крат!Простите меня, сударыня. Вы напоминаете кусок алого шелка. Всем бы хорош, да укорочен. Вы должны сдерживаться в проявлении чувств и особенно остерегаться, как бы не навредили вашему ребенку.
– Он уже причислен к даосскому монастырю, – пояснила Пинъэр.
– Это хорошо! – проговорила гадалка и продолжала: – Еще об одном хочу вас предупредить: в этом году судьба ваша попадет в сферу Звезды Кету, [659] а это значит, что вам угрожает кровопролитие. Будьте особо осторожны в седьмой и восьмой луне, чтобы не привелось услышать плач.
659
Кету (Хвост Леопарда) и Раху (Желтая Хоругвь) – два мнимых астрономо-календарных объекта (звезды или созвездия), заимствованных китайцами у индийцев вместе с буддизмом в начале VIII в. Кету (в китайской транскрипции Цзиду) и Раху (в китайской транскрипции Лохоу), входя в состав девяти светил (вместе с Солнцем, Луной и пятью основными планетами), соответствуют пересечениям орбиты Луны с эклиптикой и в астрологии считаются распорядителями бедствий и катостроф. Ссылаясь на зловещую «звезду» Кету, гадалка предупреждает Ли Пинъэр о возможной в этом году смерти и точно указывает на время гибели ее сына – восьмой месяц по лунному календарю. Нижеследующее заявление гадалки о грозящих плачем седьмой и восьмой луне обусловлено числами 7 и 8 – значениями циклических знаков гэн-у и синь-вэй, выведенных из даты рождения Пинъэр.
Пинъэр достала из рукава слиток в пять фэней серебра, Юэнян с Юйлоу протянули гадалке по пятьдесят медяков каждая.
Только они отпустили гадалку, показались Цзиньлянь и дочь Симэня.
– Мы вас сзади искали, – говорила, смеясь, Цзиньлянь, – а вы вот где, оказывается.
– Мы мать наставницу провожали, – объяснила Юэнян. – А сейчас гадали на черепахе и символах-гуа. Приди вы немножко пораньше, и вам погадали бы.
– Мне гадать нечего, – покачала головой Цзиньлянь. – Говорят, угадывают судьбу, а не поступки. Мне в прошлый раз даос гадал. Скорый конец предсказал. К чему это нужно! Такое наговорят, что потом думать будешь. На улице умру, пусть на улице и похоронят, на дороге помру, пусть на дороге и закопают, а в сточную яму упаду, она мне гробом будет.
Они пошли в дальние покои.
Да,
В событьях жизни люди не вольны –Судьбой событья определены.Тому свидетельством стихи:Гань Ло возвышен рано был, [660] Цзы-я же начал службу дряхлым, [661] Как мало Янь Хуэй прожил, [662] Пэн-цзу стал старожилом знатным. [663] Кто был беднее, чем Фань Дань? [664] Ши Чуна был ли кто богаче?И так для каждого судьбаСвои пределы обозначит.660
Гань Ло был знаменит тем, что уже в двенадцать лет был принят на официальную службу. Жил при династии Цинь (III в. до н. э.).
661
Цзы-я, или полностью Цзян Цзы-я, наоборот, пошел служить чжоускому князю Вэнь-вану уже семидесятилетним стариком. Рассказывают, что однажды во сне добродетельному князю Вэнь-вану явился Небесный правитель, стоявишй у переправы через реку. За его спиной был виден старец с седыми усами и бровями. небесный правитель сказал, что дарует князю мудрого советника. Князь проснулся и стал думать о том, как же отыскать этого старца. Однажды во время охоты он подъехал к реке и увидел старика, невозмутимо удившего рыбу. Он был очень похож на того, которого князь видел во сне. Вэнь-ван пригласил старца в свою колесницу и сделал своим советником. Старца звали Цзян Цзы-я.
662
Янь Хуэй – ученик Конфуция, умер 32 лет от роду (см. также примеч. к гл. IV).
663
Пэн-цзу (Пэнский предок) – мифический персонаж, китайский Мафусаил, сподвижник легендарного государя Яо, проживший будто бы более 800 лет. В даосских текстах часто выступает в качестве наставителя в «искусстве внутренних покоев», знаток сексуальных практик, за счет которых он и продлял свою жизнь.
664
Фань Дань – по-видимому, имеется в виду Фань Дань, живший в середине II в., который долгое время не мог найти себе чиновничье место.
Если хотите узнать, что случилось потом, приходите в другой раз.
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
ВАН ШЕСТАЯ НАЖИВАЕТСЯ НА ПОСРЕДНИЧЕСТВЕ
СИМЭНЬ ЦИН, ПОЛУЧИВ ВЗЯТКУ, НАРУШАЕТ ПРАВОСУДИЕ
Над рекой свирепствует ветер,
поднимает бурные волны.
Путник к берегу челн причалит
и в тоске ожиданья дремлет…
Барабан верховного будит,
что на станции спит почтовой.
Крик гусей печальный он слышит,
раздающийся под облаками…
А тому, кто в лодке, – лишь снится
озерко, зеленая травка.
Челн вечерним поднят приливом,
он стихии водной покорен.
Рассуди, кто путнику станет
на воде попутчиком, другом?
Одинокая в темном небе
неподвижно луна застыла.
В этих стихах говорится о том, что к северу от пограничных застав в обычае верховая езда, а на юг от Янцзы не обойтись без парусов иль весел. Поэтому правдоподобно, когда южанин садится в лодку, а северянин вскакивает на коня.
Так вот. Жил-был в Гуанлине, южном городе в области Янчжоу, [665] именитый горожанин Мяо. Звали его Мяо Тяньсю, был он знатоком древней поэзии и этикета. Богатствами владел несметными. Ему стукнуло сорок, а наследника у него все не было. Росла единственная дочка, и та пока непросватанная. Страдавшая застарелым недугом жена его, урожденная Ли, не поднималась с постели, и все хозяйство вела наложница, которую звали Дяо Седьмая. Надобно сказать, что в Янчжоу тогда была огромная пристань, славившаяся певичками и ночными искусницами. Вот там-то Тяньсю и купил себе за триста лянов Дяо Седьмую, ввел в дом побочной женой и любил безмерно.
665
Под югом здесь имеется в виду район Южноречья, Янчжоу – обширный район к югу от реки Янцзы – был крупным торговым центром и областью.
Однажды к воротам его дома подошел старый буддийский монах и стал просить подаяния. По его словам, в расположенном в Восточной столице монастыре Воздаяния за милость, где он подвизается, не хватает одного бронзового с позолотой изваяния архата, [666] потому он и пустился в дальнее странствие в надежде, что добрые люди не откажут в пожертвовании.
Тяньсю не поскупился и выложил целых пятьдесят лянов серебром.
– Этого слишком много, – говорил монах. – На изготовление статуи хватит и половины.
666
Архат (санскр. «достойный», кит. транскрипция: «лохань») – буддийский святой, то есть человек, достигший наивысшего уровня духовного самосовершенствования и освободившийся от бесконечной цепи перерождений. В эту категорию включаются сам Будда, его ближайшие ученики и последователи. Статуи архатов, нередко позолоченные, украшают в Китае буддийские храмы, где их число далеко превосходит каноническое (16 или 18) и достигает 500.
– Примите мой скромный дар, отец наставник, – сказал монаху богач. – А что останется, пусть пойдет на молебен и жертвы.
Монах поклоном поблагодарил добродетеля, а перед уходом сказал:
– Под левым глазом у вас, милостивый государь, виднеется белая черта – знак смерти. Напасть великая грозит вам еще до истечения нынешнего года. Вы были так щедры, сударь, а посему я обязан вас предупредить. Какие бы важные дела ни ждали вас, ни в коем случае не покидайте родных мест. Остерегайтесь, ох как остерегайтесь!
Сказав это, монах простился с Тяньсю и удалился.
Не прошло и полмесяца, прогуливался Тяньсю у себя в саду и видит: его слуга Мяо Цин, разбитной, надо сказать, малый, стоит с Дяо Седьмой и что-то ей шепчет. Тяньсю появился так неожиданно, что Мяо Цин не успел и спрятаться. Хозяин, ни слова не говоря, избил его и пригрозил выгнать из дома. Перепугался Мяо Цин. Стал упрашивать родных и соседей, чтобы уговорили хозяина. Слуга был, наконец, прощен, но злобу на хозяина затаил великую.
А был у Тяньсю двоюродный брат Хуан Мэй, тоже уроженец Янчжоу, цзюйжэнь, [667] служивший судьей в столичном округе Кайфэне. Широких познаний и большой учености человек. Так вот, прибывает от него вскоре после этого случая посыльный с письмом для Мяо Тяньсю, а в письме приглашение приехать потолковать. Сильно обрадовался приглашению богач и, обратившись к жене и наложнице, повел такой разговор:
667
Цзюйжэнь – вторая после сюцая ученая степень (см. также примеч. к гл. VII).
– Восточная столица – место пребывания Сына Неба, средоточие красоты и роскоши. Давно мечтал я полюбоваться ее великолепием, но мне никак не выпадал случай. И вот, наконец, я получил приглашение двоюродного брата. Как он угадал желание всей моей жизни!
– А помнишь, монах увидел на твоем лице дурной знак? – спросила его жена. – Он же наказал тебе не выезжать из дому, а ты намереваешься пуститься в столь дальний путь. А потом, у тебя и дома немало забот. Ты оставляешь на произвол судьбы юную дочь и больную жену. Что мы будем без тебя делать?! Нет, лучше тебе никуда не ездить!