Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
Шрифт:
Где ж тут ему постичь тайны гармонии правленья! Одной заботою томим – как еще польстить, чем Государю угодить? И впрямь, он шуткой кровавую битву затеет, а хвастовством взбаламутит горы и моря. Указ фальшивый сочинит – и слышит восторги царедворцев. Его речам лукавым Сын Неба кивает головой. Везет он мрамор в Стольный град – и разоряет жителей по рекам Янцзы и Хуай. Он шлет Государю самшит – и пустеет казна, беднеет народ. Трепещут при Дворе, стенает вся земля.
Да,
Богатство с роскошью в тот час соединились,Гремела музыка, столы от яств ломились.Угостив высокого начальника вином, командующие сели. Вышли пять музыкантов с цитрой, лютней, ксилофоном, красными костяными кастаньетами и запели так, что звуки их чистых голосов и дивных мелодий устремлялись ввысь и кружились средь балок. В тональности чжэн-гун [1228] они исполнили арию на мотив «Преисполненный стати»:
Они пели:
Ты теперь и богат и знатен,Государем самим обласкан.Из низов ты наверх поднялся,Получил высокую должность,В страхе держишь столичный округ.Как же ты, государев любимец,От князей принимаешь поклоны,Долг презрев, сострадание к ближним?!1228
Чжэн-гун – первая из семи типовых тональностей (мелодий-ладов) первого в китайской пентатонике тонального класса гун. Использовалась в народной музыке.
На мотив «Катится расшитый мяч»:
Велишь копать пруды и водоемы,Возводишь внукам пышные хоромы,Где только можешь, ты скупаешь земли,Своим корыстным устремленьям внемля.Все блага у тебя давно в избытке,А вот соседа оберешь до нитки.На гибель обрекая непокорных,Талантов людям тоже не прощаешь,Зато льстецов ничтожных приближаешьДа поощряешь подхалимов вздорных.Ты справедливость на земле убил,Ты помутил и Сыну Неба зренье.Все люди четырех морей в смятеньи,Ждут: в сети Неба ты бы угодил. [1229]1229
Реминисценция «Дао-дэ-цзина», где сказано: «Небесная сеть всеохватна – редка, но ничего не упускает» (73).
На мотив «Поразительный сюцай»:
Ты радуешь государяУгодливой, льстивой речью,Мешаешь преданным, честнымОтчизну вести к расцвету.На лучших всегда клевещешь,«Деянья» твои ничтожны!..Как вылечить давний недуг,Чтоб сохранились устои?На мотив «Катится расшитый мяч»:
Идешь тропой кривою Чжао Гао, [1230] Хитришь, коварный интриган, лукаво,Копируя Туань Гу – кровопийцу, [1231] Ты подло подсылаешь пса-убийцу.Уроки лжи берешь ты у Ван Мана, [1232] Двулично лицемеря неустанно.Копируя Дун Чжо, [1233] ведешь игру бесчестно.Оруженосцев окружен ты свитой,Сановников страшит суровый вид твой;А оды славят сладостно-прелестно.Хитро ульстивший тигра рыжий лис,Ты создал клику подлецов лихую,Карает правду острый меч втихую,А кривды океаном разлились.1230
Чжао Гао – министр Цинь Шихуана, отличавшийся коварством и склонностью к интригам, в конечном счете казненный.
1231
См. примеч. к гл. LIX.
1232
Ван Ман (45 г. до н. э. – 23 г. н. э.) – реформатор, основавший новую династия Синь (9-25 гг.) и вызвавший восстание Краснобровых, в китайской исторической традиции трактуется как отрицательный персонаж, злодей-узурпатор законной власти императоров Ханьской династии.
1233
Дун Чжо – узурпатор и тиран конца II в. н. э., один из персонажей романа-эпопеи «Троецарствие».
Заключительная ария:
Драгоценные чаши, одни – именные,Другие – безвестные.Век в борьбе добродетельные и дурные,Лиходеи и честные.Что ты знаешь о вечных законах природы,Об истинах жизни?Есть разбойники – целые губят народыВ своей же отчизне,Придворные да высокосановныеПозорят халаты, [1234] Награды у них, полномочья верховные, –Жаль, заслуг маловато.Ты вот власть захватил и на слабых глядишьТак сурово и грозно.А в беде и раскаешься и заюлишь,Только тщетно и поздно…Обличить твои козни не хватит бамбука…Оголи хоть все Южные горы.Даже воды Восточного моря не смоютЗлодеяний твоих и позора!..1234
Намек на продажного царедворца Цай Цзина.
Осушив по три кубка, командующие выслушали певцов и стали откланиваться. Чжу Мянь проводил их до дверей и вернулся в залу. Музыка утихла, и дворецкий объявил о придворных. Главнокомандующий велел внести большой стол и расположился в покрытом тигровой шкурой кресле.
– Первыми просите заслуженных государевых родственников и дворцовых смотрителей-фаворитов, приближенных и писцов, – распорядился он.
Они поднесли подарки и немного погодя удалились. За ними начался прием глав пяти управлений и семи подразделений и северных полицейских гарнизонов. С официальными визитными карточками перед Чжу Мянем предстали высшие чины сыскной полиции и полицейского надзора, судебные инспектора и следователи, начальники дозора, полицеймейстер Столичного округа и командир императорского эскорта, главный тюремный надзиратель и старший полицейский надзиратель над тысяцкими и сотскими.
После них стали вызывать по очереди судебно-уголовных надзирателей тринадцати провинциальных управ обоих берегов реки Хуай и двух частей Чжэцзяна, [1235] Шаньдуна и Шаньси, Гуандуна и Гуанси, Хэдуна и Хэбэя, Фуцзяни и Гуаннани, а также Сычуани. Симэнь и Хэ Юншоу оказались в пятой очереди. Дворецкий поспешно положил на стол визитную карточку старшего дворцового евнуха-смотрителя Хэ. Они внесли подарки и стали внизу у ступеней, ожидая вызова. Симэнь поднял голову и огляделся. Его взору предстала огромная зала, окруженная располагающим к прогулкам взгорьем с многочисленными вьющимися тропинками. Крышу залы украшали двойные карнизы и резные водостоки. Были высоко подняты жемчужные занавеси. Зал окружали увитые зеленью балюстрады. Наверху красовалась дарованная Его Величеством Хуэй-цзуном ярко-красная вывеска, на которой рукою императора были начертаны золотом крупные иероглифы: «Зала Личного телохранителя». Да, вот где глава и уши, клыки и когти государя! Сюда водят пытать и сходятся на тайные сговоры. Вот где чаще всего казнят и четвертуют. По обеим сторонам залы были расположены шесть флигелей, отделенных друг от друга обширными дворами. В залу вело высокое крыльцо с широкими ступенями. На возвышении в ярко-красном облачении восседал главнокомандующий Чжу. Когда выкликнули имена обоих тысяцких, они с приветственными возгласами стали подниматься по ступеням и, очутившись под карнизом, оба пали ниц.
1235
Оба берега реки Хуай – район низовья реки Хуай-хэ, занимающий центральную часть провинции Цзянсу.
Две части Чжэцзяна – восточная и западная с включением при династии Сун и южной части современной провинции Цзянсу.
– Зачем же ваш родственник старший дворцовый евнух-смотритель беспокоился о подношении? – спросил их Чжу Мянь и, распорядившись убрать подарки, заключил: – Службу несите ревностно и с усердием. Я все устрою как и полагается. А вы ждите высочайшей аудиенции. Свидетельства на должность получите потом в ведомстве.
– Есть! – в один голос отозвались Симэнь и Хэ.
– Встать! Аудиенция окончена! – крикнула стража.
Вышли они через боковые двери. Миновав главные ворота, они хотели было обождать Бэнь Дичуаня с коромыслами, но тут прискакал с красными визитными карточками гонец.
– Их превосходительства Ван и Гао прибыли, – доложил он.
Симэнь и Хэ быстро отошли к воротам соседнего дома и стали наблюдать. Послышались крики стражников, разгонявших с дороги зевак. Свита – люди и кони – запрудили всю улицу и переулки. Наконец показались командующий восьмисоттысячным войском дворцовой стражи Ван Е, князь Западной Лун, [1236] и главнокомандующий лейб-гвардии Гао Цю в ярко-красных халатах и нефритовых поясах, восседавшие в паланкинах. Толпившиеся у ворот командующие с мест тотчас же куда-то исчезли. Наконец-то появился Бэнь Дичуань с коромыслами. Им незаметно подвели коней, и Симэнь с Хэ верхом вернулись к себе.
1236
Западная Лун – соответствует современной провинции Ганьсу.
Да,
Не будь таких у власти негодяев,В Китае не лилась бы кровь людская.Вот почтенный читатель, бабы в семьи вносят разлад, а ничтожные царедворцы баламутят Империю. Так оно и ведется. Понимавшие тогда уж полагали, что Поднебесную захватят разбойники. И в самом деле, если в третий год под девизом Всеобщего Согласия Хуэй-цзун и Цинь-цзун все еще охотились с собаками на севере Империи, то Гао-цзуну [1237] уже пришлось перебраться на юг и Поднебесная оказалась плененной. Как это тяжело!!! У летописца не хватает слов, чтоб выразить всю горечь.
1237
Третий год под девизом Всеобщего Согласия соответствует 1121. Цинь-цзун – старший сын, престолонаследник Хуэй-цзуна, вступил на престол в 1126 г., однако на следующий же год был свергнут вторгшимися иноземцами-чжурчжэнями, провозгласившими новую династию Цзинь (1115–1234 гг.). Гао-цзун – младший сын Хуэй-цзуна, основавший на свободном от завоевания юге династию Южная Сун (1127–1279 гг., сам он правил до 1162 г.)
Тому свидетельством стихи:
Сановники нечестивыенаносят отчизне урон.Правитель, слугу ничтожногогони из покоев вон.«Разбойников шесть – под корень!» [1238] Напрасны, увы, заклинанья,Когда императоры обатомятся в далеком изгнанье. [1239]Если хотите знать, что случилось потом, приходите в другой раз.
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
ЛИ ПИНЪЭР ВО СНЕ ЯВЛЯЕТСЯ СИМЭНЬ ЦИНУ В ДОМЕ ТЫСЯЦКОГО ХЭ
СУДЕБНЫЕ НАДЗИРАТЕЛИ УДОСТАИВАЮТСЯ ВЫСОЧАЙШЕЙ АУДИЕНЦИИ
1238
Шесть разбойников – так в эпоху Сун называли всемогущих сановников: Цай Цзина, Тун Гуаня, Ван Фу, Лян Шичэна, Ли Яня и Чжу Мяня, фактически захвативших власть в стране. Смелый сановник Чэнь Дун подал на высочайшее имя доклад, в котором, перечисляя шестерых разбойников, просил государя казнить их. Именно эта знаменитая фраза использована в данном стихотворении.
1239
Автор стихов здесь как бы забегает далеко вперед, только в последних главах романа говорится о вторжении племен чжурчжэней и бегстве государя. В 1125 г. чжурчжэни выступили в поход против Китая; Тун Гуань, которому было поручено командование войсками на севере, бежал в столицу, сам государь Хуэй-цзун в панике отменил приказ о сборе и доставке цветного мрамора, издал манифест, в котором по конфуцианской традиции, взял всю вину за происходящие события на себя, а власть передал своему сыну, который известен под именем Цинь-цзун. В январе 1126 г. Хуэй-цзун с Цай Цзином, Тун Гуанем, Чжу Мянем и двадцатью тысячами отборных воинов бежал на юг. Впоследствии и он, и его сын Цинь-цзун оказались в плену у чжурчжэней.