Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
Шрифт:
Юэнян хотела избить служанку, но та с испугу бросилась наутек и больше уж не решалась ходить в дальние покои.
Цзиньлянь еще больше осмелела, когда узнала, как обошлась с ее служанкой Юэнян. По сему случаю они с Цзинцзи написали романс на мотив «Туфелек алый узор», в котором выразили свою радость:
Пускай злословят языки,И всюду заперты замки,Но улетучилось уныньеИ нас не разлучить отныне.Отсохнут руки у врагов,Замолкнут бредни дураков,Любви немеркнущий алмазСоединил навеки нас.О связи Цзиньлянь с Цзинцзи прослышала и его жена. Она наедине допросила мужа.
– И ты поверила этой злодейке, рабскому отродью?! – отвечал жене Цзинцзи. – Да я вчера в лавке ночевал. Подумай, мог я попасть в сад или нет? Потом, и ворота туда целые дни на запоре.
– Будет тебе языком-то болтать, арестант проклятый! – не унималась жена. – Если же будешь мотаться, как былинка на ветру, а до меня дойдут слухи и матушка станет мне выговаривать, тогда ты мне не нужен. Уходи от меня подобру-поздорову,
– Пересуды есть и будут, – продолжал Цзинцзи. – Но их не станет, когда откажешься их слушать. Я нисколько не удивлюсь, если эта негодяйка, рабское отродье, плохо кончит. Ведь ее наговорам не верит даже матушка.
– Хорошо, если б это были только наговоры.
Да,
Кому про молодца известно,Сколь в нем душонка легковесна?Кто про его красотку знает, –Коварная, что замышляет.Если хотите узнать, что случилось потом, приходите в другой раз.
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
У ЮЭНЯН ГРОМКО ВЗЫВАЕТ О ПОМОЩИ В ОБИТЕЛИ ЛАЗУРНЫХ ОБЛАКОВ
СУН СПРАВЕДЛИВЫЙ, ДВИЖИМЫЙ ЧУВСТВОМ ВЫСШЕГО ДОЛГА, ОСВОБОЖДАЕТ ВДОВУ ИЗ КРЕПОСТИ СВЕЖЕГО ВЕТРА
Вечнозеленой сосной
свой век живет отнюдь не каждый:
Ее рожденье – чудный плод
слиянья Неба и Земли.
К ней, чистой, словно к роднику,
всяк тянется, томимой жаждой;
Грязь мира к ней не пристает,
худое – от нее вдали.
Достойных женщин много есть:
та благонравна, та невинна;
Но непорочная вдова –
звучит достойней всех похвал.
Все долголетия хотят,
секрета жаждут жизни длинной.
Тем, кто хотел бы долго жить,
я б доброй славы пожелал [1577]
1577
Этот поэтический эпиграф, посвященный прославлению женских добродетелей по конфуцианским понятиям и одновременно отражающий даосскую тему искусства продления жизни, обращен к У Юэнян, моральная стойкость которой все время сравнивается с вечнозеленой сосной, хотя последняя прямо не называется, а обозначается при помощи иносказательных формулировок.
Так вот. Пригласила однажды Юэнян старшего брата и стала держать совет. Она решила исполнить обет, который дала умирающему Симэнь Цину, – совершить паломничество на вершину горы в области Тайань и помолиться божественной Матушке. [1578] У Старший посоветовал сестре припасти благовония и свечи, раскрашенные изображения божеств с конями на цветной бумаге и всяческую жертвенную снедь, а Дайаню с Лайанем, которые должны были сопровождать хозяйку, велел нанять лошадей.
1578
На самом деле обет этот был дан на случай выздоровления Симэня (см. гл. LXXIX). И паломничество в данном случае связывается не только с умершим, но и с новорожденным, что точно соответствует главной роли божественной Матушки как покровительницы детей (подробно см. ниже примеч.). Не случайно и то, что участь ребенка Симэня решается на обратном пути из храма.
Область Тайань – ныне одноименный уезд провинции Шаньдун, где расположена знаменитая гора Тайшань, на вершину которой и отправляется в паломничество У Юэнян.
Юэнян разместилась в теплом паланкине. Мэн Юйлоу, Пань Цзиньлянь, Сунь Сюээ и падчерице был дан наказ хорошенько присматривать за домом и вместе с кормилицей Жуи и служанками беречь сына Сяогэ.
– Пораньше запирайте внутренние ворота, – продолжала она, – и без надобности из дому не отлучайтесь. – Юэнян обернулась к Чэнь Цзинцзи: – А ты в женские покои не ходи. Вместе с приказчиком Фу у ворот сторожи. Я же к концу месяца вернусь.
Пятнадцатого утром Юэнян возожгла жертвенные деньги. Вечером она отвесила поклон перед дщицей покойного Симэня, за трапезным столом простилась с сестрами, передала ключи от дома и кладовых Сяоюй и сделала последние распоряжения.
На другой день рано, в пятую предутреннюю стражу, Юэнян двинулась в путь. Сопровождавшие ее брат и слуги ехали верхами. Домашние вышли проводить за ворота.
Стояла глубокая осень. Дни были короткие и холодные. За день паломники проходили по шестьдесят, а то и по семьдесят ли. С наступлением сумерек останавливались на ночлег в гостиницах или на постоялых дворах, а с утра опять пускались в путь. Всю дорогу над ними висели серые тучи, жалобно кричали в небе улетавшие гуси. Деревья стояли голые, кругом царило уныние. Все навевало на путников непреоборимую тоску и грусть. Вот и стихи, в которых говорится про У Юэнян – как, исполняя данный мужу обет, совершала она это паломничество через далекие горы и заставы:
Она в стремлениях тверда,И благородна, и горда.Паломничества дав зарок,Его исполнит в должный срок.Однако хватит пустословить. Не станем больше говорить о пути.
Через несколько дней достигли они области Тайань. Перед ними вдали возвышалась Великая гора – Тай. [1579] Действительно, это была первая гора во всей Поднебесной. Основа ее уходила в землю, вершиной своей она касалась самого сердца небес. Расположилась она в пределах земель Ци и Лу. [1580] Грозен и величествен был ее вид!
1579
Великая гора Тай (или Тайшань) – гора в провинции Шаньдун, одна из главных священных вершин Китая, где находились многочисленные храмы. У подножья горы был построен огромный храм Владыки Восточного пика – высшего судьи душ умерших, напоминавший запретный императорский город в Пекине. От этого храма начиналась длинная лестница, ведущая к самой вершине горы. Восхождение на гору занимало обычно несколько дней. На горе было множество храмов, посвященных богине-чадоподательнице Сунцзы-няннян, богине Запада Сиванму и прочим, в основном даосским божествам. Храмы эти привлекали всегда массу паломников.
1580
Земли Ци и Лу – архаизированное обозначение Шаньдуна. В эпоху Чунь-цю (VIII–V вв. до н. э.) так назывались два, расположенных на этой территории удельных княжества, бывших колыбелью китайской цивилизации.
С наступлением вечера У Старший подыскал гостиницу, где они переночевали, а с раннего утра начали восхождение на Великую гору к монастырю. В этой обители из века в век приносились все полагающиеся жертвы, правители всех династий совершали благодарственные молебны у жертвенников Небу и Земле. Как первый храм почитался монастырь.
Только поглядите:
Возвышается храм на Великой Тай-горе. Ее кряжи могучие держат и землю и небо. Досточтима вершина сия – всех святынь во главе. С балюстрады заоблачной если вглядеться, то предстанет вдали и западный предел – река Мертвящая вода – Жо-шуй. [1581] и восточный – бессмертия приют Пэнлай [1582] . Высший пик, венчаемый причудливой сосной, укрыт густыми облаками или туманом редким. Ввысь устремились башни и террасы. К ним, кажется, солнце само – ворон золотой парит, расправив крылья. Простерлись к небу ярусами хоромы и палаты. Сюда, мнится, луна – яшмовый заяц скачет во всю прыть [1583] . Резные балки, узорные стропила. Отливает голубизною черепица и алеют стрехи. Пестреют фениксами двери, сверкают яркие перегородки, переливаясь будто желтый флер. Свисают узорные парчовые ленты с расшитых рыбами занавесей. Издали взглянешь на изображение святого – и кажется с глазами Шуня, бровями Яо в пляске застыл увенчанный короной с девятью кистями. К божественному лику присмотришься поближе – с плечами Тана и спиною Юя, в порфиру облачен [1584] . Вот дух девяти небес [1585] с книгою учета душ умерших, увенчан шапкой-лотосом, в шелковый халат одетый. Вот святой мудрец в халате желто-красном, препоясанный поясом из ланьтяньских самоцветов [1586] . Расположилась слева свита украшенных яшмовыми шпильками в туфлях с жемчугом, а справа – другая – несущих с лиловыми шнурами золотую печать. Трепет внушает величественное сооружение! Стража его – три тысячи полководцев в латах золотых верхом. Грозного вида смельчаки стоят строем в обеих галереях. Владыке служат сотни тысяч воинов в кольчугах. Разместились судьи семидесяти двух [1587] служб под Полынь-горой [1588] . В храме Байцзэ [1589] Дух Земли приводит в соответствие двадцать четыре сезона [1590] . Ежедневно божественным проникновением озарен распорядитель Огненного озера – Железноликий страж. Ежегодно являет высокую мудрость хозяин судеб смертных – Полководец Пяти путей [1591] . Пред ними непрестанно воскуряются ароматы. Скакуны несут исполненные киноварью доклады небесным божествам, пред коими всегда обилье жертв в соответствии с сезоном года. По обычаю, и стар и мал молятся о спасении и счастье. Благоуханная дымка и благовещие облака сгущаются в храме Благополучия и Покоя. У врат истинного Света клубится счастия эфир [1592]
1581
Мертвящая вода (Жо-шуй) – река в провинции Ганьсу, символизирующая западные окраины китайской ойкумены. Согласно мифологическим представлениям, запечатленным в «Каноне гор и морей» («Шань-хай цзин», IV–I вв. до н. э.), она окружает Олимп китайских богов, центр западного рая – волшебную гору Куньлунь.
1582
Пэнлай – см. примеч. к гл. XV.
1583
Золотой ворон и яшмовый заяц – см. примеч. к гл. ХLVI.
1584
Глаза Шуня, брови Яо, плечи Тана, спина Юя – см примеч. к гл. LXXI.
1585
Девять небес – см. примеч. к гл. к гл. XXXVII.
1586
Пояс из ланьтяньских самоцветов – см. примеч. к гл. XXXIX.
1587
Семьдесят два – одно из кардинальных чисел китайской нумерологии, при разложении на множители обнаруживающее в своей основе главные числовые символы инь и ян – 2 и 3 (72 = 23 х 33) и, таким образом, выражающее идею количественной полноты любого множества явлений. Соответственно под «72 службами» подразумеваются «все службы» данного уровня. (Ср. примеч. к гл. LXXIX.)
1588
Полынь-гора (Хао-ли-шань) – южное предгорье Тайшань, местопребывание душ почивших, отсюда образ кладбища или загробного мира.
1589
Байцзэ – фантастический рогатый лев с головой дракона, наделенный человеческой речью и сверхъестественными знаниями, сумевший этим поразить самого первого императора Хуан-ди (см. также примеч. к гл. XLIII).
1590
Двадцать четыре сезона – см. примеч. к гл. LXIV.
1591
Полководец пяти путей – см. примеч. к гл. II.
1592
Ритмическое описание монастыря содержится в 120-главом издании «Речных заводей», гл. XXIV. Некоторые детали исправлены В. С. Манухиным по тексту эпопеи.
Да,
Тьма паломников в обителиЛазурных облаков. [1593] В мире славят ПовелителяНа тысячи ладов.Брат привел Юэнян в храм Духа-хранителя Великой горы. В главном приделе они воскурили благовонные свечи и сотворили молитву перед святыми, в то время как даосский монах читал поминальный текст. Паломники сожгли жертвенные деньги в обеих галереях, и после монастырской трапезы У Старший повел Юэнян на самую вершину горы. Они миновали сорок девять перевалов и, цепляясь за плющи и лианы, продолжали восхождение. Окутанный густыми облаками храм богини, казалось, висел в воздухе. До него было еще добрых четыре десятка ли. Несомые ветром облака, раскаты грома и дождь – все осталось внизу. Путники вышли из храма Духа-хранителя Великой горы в час дракона, а когда достигли вершины, прошел час обезьяны. [1594] Перед ними открылся придел божественной Матушки с наддверною таблицей, на которой значилось имя Сун Цзяна. [1595] На вывеске золотом было начертано: «Обитель Лазурных облаков». Войдя в храм, паломники низко поклонились, потом обратили очи свои к золотому изваянию божественной Матушки. Что это был за лик!
1593
Обитель эта, расположенная на самой вершине горы, была посвящена богине Бися-юаньцзюнь – Изначальной государыне лазурных облаков (или лазоревой зари), полный титул которой – Восточного пика Великой горы небесная фея яшмовая дева государыня лазурных облаков (Дунъюэ-Тайшань-тяньсянь-юйнюй-бися-юаньцзюнь) и которая более кратко именуется также Матушкой Великой горы (Тайшань-няннян), а в данном тексте просто – Матушкой (Няннян). Согласно основной мифологической версии, она считается дочерью бога Великой горы, на которой соответственно особенно расцвел ее культ, прослеживающийся там с эпохи Хань (III в до н. э. – III в. н. э.). Богиня – чадоподательница и покровительница детей (но также и лисица). В храме по бокам ее трона обычно располагаются изображения помощниц: Матушки, приносящей детей (Сунцзы-няннян) и Матушки божественного зрения (Яньгуан-няннян). В ее окружении присутствуют еще шесть богинь, патронирующих разные периоды детства и его особенности.
1594
Час дракона – с 7 до 9 утра, час обезьяны – с 3 до 5 дня.
1595
Сун Цзян – появляющийся ниже в данной главе благородный повстанец, герой «Речных заводей».
Только поглядите:
На голове пучком высоким вздымается прическа – «девять драконов и летящие фениксы». Облачена в тончайшую порфиру с длинным шлейфом и золотою бахромой. Пояс у нее из ланьтяньского нефрита. Держит в руке, укрытой узорным рукавом, скипетр нефрита белого. Венчик лотоса – богини лик. Полные жизни глаза оттеняет туча волос. Губы ее – лучшая киноварь. Она бела и держится естественно и просто. Похожа на Мать Владычицу Запада – Сиванму, когда та пировала на Самоцветном озере в горах Куньлунь, или на чаровницу Чанъэ, когда та снизошла из Лунного чертога. Умения не хватит описать бессмертной облик. Нет красок воссоздать величественный лик!