Чтение онлайн

– Какие сундуки и корзины?! – спрашивала тетушка Сюэ. – Теща твоя говорит, что в свое время, когда был жив тесть, они получили от тебя только кровать, мебель и приданое. Никаких корзин и сундуков не было.

Цзинцзи требовал также служанку Юаньсяо, о чем сваха и Дайань доложили Юэнян, но та ему наотрез отказала.

– Юаньсяо раньше у Ли Цзяоэр служила, – пояснила Юэнян. – У меня за сыном некому присматривать. Я ее к Сяогэ приставлю. Мы Чжунцю падчерице купили, пусть ее и возьмет.

Но Цзинцзи от Чжунцю отказался. Пришлось свахе Сюэ ходить из дома в дом.

Наконец появилась мать Цзинцзи, Чжан, и обратилась к Дайаню:

– Пойдешь домой, сынок, матушке своей передавай поклон. Ну зачем она так дорожит этой служанкой! Ведь у нее их много. Не понимаю, какой смысл ее у себя держать, когда она у моей невестки служила, а мой сын с ней жил.

Дайань передал мнение Чжан хозяйке. Юэнян нечего было возразить, и она отпустила Юаньсяо, чем доставила Чэнь Цзинцзи немалую радость.

– Ну что! – воскликнул он. – А все-таки по-моему вышло!

Да,

Однако оставим их и перенесемся в другое место.

Расскажем пока о сыне правителя уезда бариче Ли. С того дня весеннего поминовения усопших, когда в загородном кабачке в деревне Абрикосов он увидел Юэнян и Мэн Юйлоу, когда узнал от посланного Лоботряса Чжана, кто эти празднично одетые, обворожительные дамы, он сразу влюбился в стройную высокую, с овальным, как тыквенное семечко, лицом Мэн Юйлоу. Едва заметные редкие белые рябинки придавали ей особое очарование и красоту. Барич Ли, надобно сказать, похоронил жену и давно жил бобылем. Не раз обращался он к свахам, но те никак не могли ему угодить. Наконец-то, увидав Юйлоу, он влюбился, но не знал, с чего начать, и терялся в догадках: намерена ли она снова выходить замуж и даст ли ему согласие. Когда отец его занялся делом Сюээ, барич узнал, что Юйлоу из того же дома Симэнь Цина. Он всеми правдами и неправдами воздействовал на отца и уговорил его вернуть хозяйке дома конфискованные вещи. Однако Юэнян, боясь властей, так и не обратилась за ними в управу. Барич Ли потерял надежду. Вещи в конце концов отошли в казну, а Сюээ продали на торгах. Тогда-то барич Ли и решил обратиться за содействием к приказному Хэ Бувэю, с тем чтобы он послал в дом Симэня казенную сваху Тао.

– Если сосватает, – обещал барич, – от явок в управу освобожу и пять лянов серебра дам в награду.

У обрадованной тетушки Тао словно крылья выросли. Пошла она однажды к дому Симэнь Цина. У ворот стоял Лайчжао.

Сваха приблизилась к нему и, поклонившись, спросила:

– Привратником служишь? Разреши задать тебе, сынок, один вопрос. Это будет дом почтенного господина Симэня?

– А ты откуда будешь? – встретил ее вопросом Лайчжао. – Да, господина Симэня. Только его уже нет в живых. А в чем дело?

– Можно будет тебя побеспокоить, сынок? Поди доложи. Зовут меня тетушка Тао. Из управы я, казенная сваха. По распоряжению младшего господина пришла. У вас, говорит, госпожа замуж собирается. Вот он меня и послал посвататься.

– Да ты, я вижу, старуха, совесть совсем потеряла! – повысил голос Лайчжао. – Мы только год как хозяина похоронили. У нас обе госпожи траур носят и замуж не собираются. Как говорится, ветер да буран – и те вдовий дом обходят. Куда тебя, старую, принесло! Ишь, сватать подоспела! А ну-ка проваливай без оглядки! Не то узнает хозяйка, она тебе задаст!

– Ах, сынок, сынок! – сваха засмеялась. – Как говорится, пал полководец, пал герой, да прискакал вестовой. Меня молодой господин направил, сама бы я не пришла. Так что, будь добр, доложи. От меня ответа ждут: пойдет она замуж или нет.

– Ну-у ладно! – протянул Лайчжао. – Как говорится, сам не отказывай, и тебе не откажут. Обожди немного, сейчас схожу. Только у нас ведь две госпожи. Одна с ребенком. Которая же из них замуж-то собирается?

– А та, которую молодой господин видел за городом в день весенних поминок, – пояснила сваха. – С белыми рябинками.

Лайчжао удалился в дальние покои.

– Из управы казенную сваху прислали, – доложил он. – У ворот ждет.

– Но мы же никому ни слова не говорили! – удивилась Юэнян. – Откуда они взяли?

– За городом, говорит, в день весенних поминок госпожу видели, – продолжал привратник. – С белыми, говорит, рябинками на лице.

– Сестрица Мэн, стало быть! – воскликнула хозяйка. – Значит, редька зимой росток дала. Невтерпеж ей? Замуж торопится? Да! Легче, выходит, измерить морскую глубину, нежели душу человеческую постичь!

Юэнян направилась в покои Юйлоу.

– Сестрица Мэн! – обратилась она, присаживаясь. – Хочу тебя спросить. Там, у ворот сваха ждет. Молодой барин, говорит, из управы тебя видел в день весеннего поминовения усопших. Ты будто бы замуж решила выходить. Это верно?

Послушай, дорогой читатель! Не будь случайности, не было бы и рассказа. Ведь, как ведется испокон веков, узы любви несут и он и она, когда им суждено жениться. В тот день за городом Мэн Юйлоу тоже загляделась на барича Ли. Этот ветреный щеголь и мот подходил ей по возрасту и был хорош собой. Привлекал он вдову и тем, что слыл прекрасным наездником, метко стрелял из лука и метал копье. Они обменялись многозначительными взглядами и без слов отлично поняли друг друга. Юйлоу хотелось только узнать, есть у него жена или нет. Она, однако, промолчала, а про себя все думала: «Мужа похоронила, и останусь я одна-одинешенька. У Старшей сын. Вырастет – матери опора. Одна кровь. А я? Как дерево. Свалишься – и тени не останется. Впустую живу – все равно что корзиной воду черпаю». С появлением на свет Сяогэ, – Юйлоу это чувствовала на себе, – и Юэнян стала совсем не та. «Нет, надо наконец решиться, – убеждала себя Юйлоу. – Трудно только первый шаг сделать. Но глупо во вдовах пропадать. Снова нужно искать пристанища. Я не старуха. С какой стати молодые годы терять?!» Именно эти раздумья волновали ее, когда явилась Юэнян и завела разговор о замужестве. Юйлоу радовалась тому, что ей довелось тогда увидаться с баричем, но открыться Юэнян она постеснялась.

– Не слушайте вы, матушка, что болтают досужие языки. Не собираюсь я замуж выходить, – ответила она, а сама так и вспыхнула.

Да,

– Смотри, сестрица! – продолжала Юэнян. – Это тебя касается. Я в твои личные дела вмешиваться не собираюсь. – Она позвала Лайчжао. – Ступай пригласи сваху.

Привратник провел тетушку Тао в заднюю половину дома. Сваха очутилась в гостиной Юэнян, где прямо перед ней стояла дщица покойного Симэнь Цина. После положенных приветствий сваха села. Служанка Сючунь налила ей чаю.

– С чем пожаловала? – спросила ее Юэнян.

– Покой святой обители без особой надобности, сударыня, не стала бы нарушать, – сказала в ответ сваха. – Имею честь сообщить, что прибыла я по велению молодого барина из управы. У вас, мне сказали, госпожа замуж выходить собирается. Вот и пришла сватать.

– Возможно, и собирается, но откуда стало известно молодому господину? – недоумевала Юэнян. – Ведь мы никому об этом не говорили!

– Молодой барин сказывал, что собственными глазами видел госпожу за городом в день весенних поминок, – пояснила сваха Тао. – Госпожа, говорит, высокая такая и стройная, с овальным, как тыквенное семечко, лицом и редкими едва заметными белыми рябинками.

У хозяйки не осталось больше сомнений: речь шла, конечно, о Мэн Юйлоу, и она повела сваху к ней в гостиную.

Тетушка Тао села. Ей пришлось довольно долго ждать, пока, наконец, появилась разодетая Юйлоу.

– Именно об этой госпоже и говорил молодой барин, – после приветствия промолвила сваха. – Не зря, оказывается, хвалил. Действительно, красавица необыкновенная. Единственная и несравненная в целом свете. Вот будет пара! Наш молодой барин старшей женой сделает. Окинь взором с головы до ног – чарует обаяньем. Брось взгляд – и с головы до пят все в ней влечет и манит.