Чтение онлайн

– Гляди, не испугай! – предупреждала Жуи.

– Знаю, знаю свое дело, – махнув на нее рукой, тихо говорила ворожея.

Немного погодя она стала шептать что-то невнятное. Можно было разобрать только отдельные слова.

– Небом испуган, испуган Землей… испугал человек, злой дух напугал… испуган котом, испуган псом… – вот все, что поняла Пинъэр.

– Да, его кот напугал, – подтвердила Пинъэр.

Старуха умолкла, сняла лоскут и поставила сосуд на стол. Потом с одного взгляда нашла среди рассыпчатой массы две рисинки и бросила их в чашку с водой.

– Недуг пройдет к концу луны, – заговорила она. – Младенца увели с собой на юго-восток вредоносы – мужчина и две женщины. Нельзя приносить жертвы Духу-покровителю городских стен. Надо возблагодарить Духа земли.

Пинъэр охватило сомнение.

– Ладно, я еще раз возблагодарю Духа земли, – проговорила она наконец, – наверное, не помешает.

Пинъэр кликнула Инчунь.

– Ступай передай батюшке, старая Лю на чашке воды гадала, советует возблагодарить Духа земли. Сегодня в монастырь не поспеть, пусть пока уберут жертвенные предметы. Благодарственную молитву завтра с утра вознесем.

Симэнь позвал Дайаня и велел убрать жертвенные предметы и животных.

– Завтра утром в монастырь поедем, – заключил он. И наказал докупить все, что полагается для принесения жертв Духу Земли.

Рисовая каша, коконы шелкопряда, вылепленные из глины[19], кисти и тушь, а также воробьи, гольцы и угри, которых должны были выпустить на волю[20], – все, как полагается, было припасено заранее.

От Пинъэр старуха Лю прошла в покои Юэнян. Хозяйка оставила ее ужинать.

Тем временем прибыл Цянь Слюнявый. Пока он сидел в небольшой приемной, Циньтун с Дайанем сбились с ног, готовя ему утварь для молебна Духу Земли. Цянь выпил чаю и попросил молитвенное обращение, которое Симэнь велел Шутуну тот же час составить.

Цянь Слюнявый возложил себе на голову громоносный обруч, надел пластинчатую шапку и, по-старинному облаченный в буддийскую рясу, с мечом в одной руке и с освященной водой – в другой, шагая по звездам Большой Медведицы[21], определил место жертвенника и начал заклинать духа об изгнании нечисти.

Заклинание гласило:

 «О, Таинственная пустота[22] сокровенной пещеры[23]! Пресветлое Великое начало[24]! Всемогущие духи восьми стран света[25]! Помогите мне обрести свое естество[26]! Жажду судьбоносных талисманов из области Одухотворенных драгоценностей[27]! Обращаюсь молитвою к Девяти небесам[28]! Духи-гандхарвы[29] и святые из Ташасаваны[30]! Проникающая до Большой Медведицы Великая тайна[31]! Покарайте оборотней, обуздайте нечисть, уничтожьте несметные рати демонов-злодеев! Заклинаю вас, духи Срединных гор[32]! Изреките слово изначальное, драгоценное! Изгоните недуги и продлите дни жизни! Пять священных гор[33] и восемь морей[34], внемлите мольбе! Свяжите руки владыке Мара[35]! Телохранители, спасите меня! Да исчезнет зло и рассеется скверна! Да воцарится навечно дух праведного пути…»

Цянь пригласил Симэня молиться. Тот совершил омовение рук, прополоскал рот, стал облачаться в парадные одежды, привязал наколенники. Ему помогали Сюээ, Юйлоу, Цзяоэр и Гуйцзе, на все лады расхваливая его облачение.

Симэнь вышел и с благовониями в руках стал молиться Будде. За ним стоял слуга-подросток, который поддерживал его одежды. Вид у Симэня был весьма внушительный. Цянь Слюнявый при появлении хозяина начал читать громче.

Женщины наблюдали за Симэнем из-за ширмы. Указывая на Слюнявого, они падали от хохота.

Симэнь встал перед алтарем на колени, но, смущенный смехом за ширмой, не мог рта открыть и только потирал глаза. Шутун понял в чем дело и подал женщинам знак. Те немного приутихли.

Цзиньлянь тем временем вышла в сад и заметила Чэнь Цзинцзи. Они слились в поцелуе. Насладившись ее прелестями, Цзинцзи вынул из рукава свежий плод и угостил Цзиньлянь.

– Вина хочешь? – спросила она.

– Хорошо бы немного, – согласился он.

Пока все были увлечены Цянем, она провела зятя к себе, велела Чуньмэй запереть дверь и несколько раз подряд наполнила его чарку вином.

– Ну, а теперь иди! – проговорила она. – А то увидят, мне живой не быть.

Цзинцзи хотел ее поцеловать.

– Брось, или тебе жить надоело! – запротестовала Цзиньлянь. – Вдруг служанки увидят.

Она играючи ударила Цзинцзи, и он бросился было вон, но она велела Чуньмэй проводить его,

Да,

Чуньмэй пошла с Цзинцзи в сад, но не о том пойдет речь.

Симэнь, стоя на коленях, долго молился. Когда он поднялся, Цянь отслужил только начало молебна и перешел к чтению ектении с поклонами.

Симэнь прошел за ширму.

– Хватит хихикать! – сказал он женщинам. – Меня и без вас смех разбирал. Еле сдержался.

– А еще рясу напялили, – говорили женщины. – И никакой он не монах. Демон неугомонный – вот он кто[36]. Побагровел весь, бесстыжий. Разбубнился, все кругом заплевал.

– Вы ж над его усердием потешаетесь! – урезонивал их Симэнь. – И довольно кощунствовать! Помните, когда поклоняются духу, он рядом витает.

Симэня позвали, и он опять встал на подстилку. Слюнявый сосредоточился и, подняв голову, начал читать покаяние, потом утреннюю молитву о чаяниях. Комки белой пены, скопившиеся у него на губах, то скрывались во рту, то разлетались во все стороны. В рвении, с каким Слюнявый клал нескончаемые поклоны, он напоминал болванчика, и женщины, глядя на него, покатывались со смеху. Как ни усердствовал Симэнь, ему никак не удавалось поспеть за Слюнявым. Едва он положит поклоны одному святому, как Слюнявый называет пятого. Будучи не в силах за ним угнаться, Симэнь клал поклоны невпопад, чем вызвал еще больший хохот женщин.

Тут появилась Сяоюй и позвала Гуйцзе ужинать.

– Матушка скучает одна, – сказала она. – Приглашает вас, сестрица, и мамашу Ли зайти и развеять тоску. А у вас тут вон, оказывается, какое веселье.

Цзяоэр и Гуйцзе сразу направились к Юэнян, за ними потянулись и остальные. Цзиньлянь хотелось было заглянуть в сад, и она последовала за остальными.

– Да, молиться надобно с усердием, – говорила, обращаясь к падчерице Юэнян, – но и за ребенком следует смотреть в оба. А то доверься этим бабам шальным, вынесут да и ладно. Так-то и зверь, чего доброго, растерзает.

Только она сказала, вошла Гуйцзе. Они втроем сели ужинать, но не о том пойдет речь.

После молитвы Симэнь обливался потом. Поспешно сняв с себя парадное платье, он пошел проведать Гуаньгэ.

– Сынок! – склонившись над колыбелью и гладя ребенка, говорил он. – Я за тебя молился Духу Земли. – Он обернулся к Пинъэр. – Ему лучше! Пощупай лобик: слава Небу и Земле, у него жар спал.

– Какое чудо! – воскликнула Пинъэр. – Только мы обреклись молиться, ему сразу полегчало. И жар спал, и глазки больше не закатывает, и озноб прошел. А еще говорили: старая Лю, мол, ничего не понимает.