Чтение онлайн

Первым войти во дворец Симэнь не решился и, уступив дорогу Чжай Цяню, сам проник внутрь вслед за ним. Симэнь очутился в зале, где на возвышении стояло покрытое тигровой шкурой кресло. В нем восседал императорский наставник Цай Цзин в ослепительно-красном халате, расшитом драконами.

За ширмой рядами стояли три или четыре десятка красавиц. Нарядами не уступая служанкам при Дворе, они – кто с платками и полотенцами, кто с веерами и опахалами – неустанно ухаживали за Цай Цзином. Когда сбоку от него встал дворецкий Чжай, Симэнь Цин отвесил четыре земных поклона. Государев наставник приподнялся и, стоя на мягком шерстяном ковре, поклонился в ответ. Это было их первое знакомство.

Чжай Цянь тут же наклонился к Цай Цзину и зашептал на ухо. Симэнь догадался, что речь идет о его просьбе, и отвесил еще четыре земных поклона. Цай Цзин на них не ответил. Принятием поклонов он выразил свое согласие быть приемным отцом Симэня. Между ними тотчас же установились отношения отца и сына.

– Мне нечем было выказать вам, батюшка, свою глубокую сыновнюю почтительность, – заговорил Симэнь. – К торжественнейшему дню вашего славного рождения я припас кое-какие скромные подарки – что называются гусиное перышко, пронесенное тысячу ли[17]. Желаю вам благоденствовать вечно, как южная гора[18]!

– Благодарю за любезность! – говорил Цай. – Присаживайтесь, прошу!

Лакей подал кресло. Симэнь поклонился и сел. Подали чай. Чжай Цянь поспешно выбежал и велел носильщикам внести два десятка тюков с подарками. Открыли корзину и вручили Цай Цзину перечень подношений: ярко-красный халат со змеями, парадный зеленый халат с драконами, двадцать кусков шэньсийской парчи, двадцать кусков сычуаньской парчи, двадцать кусков огнестойкого холста и двадцать кусков заморского полотна. Помимо этого в перечне значились: сорок штук цветного и белого полотна, нефритовый пояс с застежкой в форме львиной головы, пояс из ароматного алойного дерева[19] в золотой оправе, кубков из нефрита и носорожьего рога по десятку пар, восемь пар червонного золота чарок с инкрустированными цветами, десяток блистающих жемчужин, а также золота сотни две лянов. Цай Цзин пробежал глазами перечень, бросил взор на тюки с сундуками и пришел в восторг.

– Премного благодарен! – несколько раз повторил он и велел Чжай Цяню убрать все в кладовую, а потом распорядился накрыть стол.

Симэнь не посмел больше задерживать государева наставника и начал откланиваться.

– Хорошо! – промолвил Цай Цзин. – После обеда приходи.

Симэнь поклонился и встал. Цай Цзин прошел с ним рядом несколько шагов и вернулся на свое место. Вслед за ним покинул дворец и Чжай Цянь, но тут же, сославшись на дела, снова скрылся во дворце Цай Цзина. Воротившись в дом дворецкого, Симэнь снял парадные одежды и после плотного обеда только было задремал в кабинете, как к нему явился посыльный Цая с приглашением на пир. Наградив пришедшего чаевыми, Симэнь стал собираться. Дайаню было велено запастись узелками с серебром, которых набралась целая коробка. Симэнь сел в паланкин. Его сопровождало четверо слуг, но не о том пойдет речь.

Целое утро принимал императорский наставник шедших с поздравлениями военных и гражданских лиц и каждому вручал приглашение на один из приемов, которые начинались со следующего дня. Первыми были приглашены императорские родственники и придворные смотрители; на другой день – начальники палат, высшие сановники и правители; наконец, на третий день – все остальные, более низкие чиновники как столичные, так и с мест. Лишь Симэнь, как прибывший издалека с такими щедрыми подарками, удостоился особого внимания Цай Цзина и был принят отдельно на день раньше всех остальных.

Когда Цай Цзину доложили о прибытии его нового приемного сына Симэнь Цина, он поспешил на террасу встретить его.

– Прошу вас, батюшка! – то и дело повторял Симэнь, почтительно уступая дорогу и все время стараясь идти сзади Цай Цзина.

– Хочу выразить вам искреннюю признательность за щедрые дары, – заговорил императорский наставник, когда Симэнь с благоговейным трепетом переступил порог. – Присаживайтесь после тягот дальнего пути.

– Всей моей жизнью я обязан только вам, батюшка, вашей безграничной милости, – заверял его Симэнь. – А ничтожные подношения не стоят и упоминания.

Они задушевно беседовали и шутили, как отец с сыном. Заиграли на своих инструментах красавицы-девы, и лакеи наполнили кубки вином. Цай Цзин хотел было поднести кубок Симэню, но тот долго не решался его принять, потом осушил стоя. Заняв свое место, Симэнь велел Шутуну достать золотой кубок в форме персикового цветка, наполнил его до самых краев и поднес императорскому наставнику.

– Желаю вам здравствовать, батюшка, целую тысячу лет! – сказал он, преклонив колени.

– Встань, сын мой! – сказал польщенный Цай Цзин и, взяв кубок, осушил его до дна.

Симэнь встал и вернулся на свое место, но не будем говорить подробно, какие яства подавались на роскошном пиру у наставника императора и о чем говорили. Симэнь пропировал до самых сумерек, потом раздал узелки с чаевыми лакеям и слугам и стал откланиваться.

– Прошу меня простить, батюшка, – говорил Симэнь. – Задержал я вас. Примите нижайший поклон и глубокую благодарность. Больше не посмею отвлекать вас от великих дел ваших.

С этими словами Симэнь вышел из дворца императорского наставника и направился на отдых к дворецкому Чжаю.

На другой день Симэнь решил нанести визит богачу Мяо. Целый день разыскивал его по всей столице Дайань. А остановился Мяо Цин прямо за императорским дворцом в доме придворного смотрителя Ли. Дайань передал привратнику визитную карточку, и богач Мяо сам вышел навстречу Симэню.

– А я как раз один скучаю, – говорил Мяо Цин. – Только думал, чтоб, мол, пришел задушевный друг, поговорили бы, а вы как раз и пожаловали! Кстати! Очень кстати!

Мяо Цин устроил Симэню целый пир, и как гость ни отказывался, ему пришлось остаться. Стол ломился от обилия яств, перечислять которые нет никакой возможности.

Усладить пирующих вышли два молоденьких певца, красавцы собой.

– Мои вон истуканы, – указывая в сторону Дайаня, Циньтуна, Шутуна и Хуатуна, говорил Симэнь, когда певцы спели несколько арий, – только пить да есть умеют. То ли дело ваши певцы! Молодцы!

– А я боялся, не угодят вам, сударь, – заметил, улыбаясь, Мяо Цин. – Если они вам по душе, я бы мог вам их подарить.

– Я б не решился отбирать у вас лучших, – благодарил хозяина Симэнь.

Он засиделся у Мяо Цина допоздна, потом распрощался и пошел ночевать к Чжай Цяню.

Придворные смотрители и другие сановники засыпали Симэня приглашениями на пиры. В столице пришлось задержаться дней на девять. Симэню хотелось стрелой лететь домой, и Дайаню было велено собирать вещи. Однако Чжай Цянь никак не желал расставаться с дорогим гостем и упросил его провести еще вечер за пиршественным столом. Оба так коротко сошлись, так друг к другу привязались, словно состояли в самом близком родстве.

На другой день Симэнь встал рано утром и, простившись с хозяином, отбыл домой, в Шаньдун. По дороге приходилось и ночевать в лодке, и питаться прямо на ветру, но не о том пойдет речь.