Цветы в море зла
Шрифт:
— Кто это тебе наготовил? — изумился Цзинь Вэньцин.
— Кроме Айюня, некому. Он сегодня провозился целый день: все сласти и закуски собственными руками сделал. Ну, как? Ведь не назовешь его бестолковым? Но, наверное, зря он старался: все равно что-нибудь напутал…
— Как тебе не стыдно! — вскричал Цзинь Вэньцин. — Да ведь он всю душу в тебя вложил. Никогда бы не подумал, что он из красавчиков актеров. Даже лучшие из его предшественников, несмотря на свою прелесть, не делали ничего так просто и любовно. Завидую твоему счастью! Ради подобного я был бы согласен каждый раз проваливаться на экзаменах!
Цао Ибяо рассмеялся. Цзинь Вэньцин уложил обратно в сундучок вынутые им при осмотре экзаменационные принадлежности и добавил к ним кисти и тушь, которые привез с собой. Было уже поздно, а ему хотелось, чтобы Цао Ибяо пораньше лег спать, поэтому он распрощался с другом, договорившись встретиться с ним сразу после окончания экзаменов.
В течение нескольких дней — во время всего срока экзаменов — Цзинь Вэньцин не появлялся у Цао Ибяо. Случайно повстречав Го Чжаотина, он рассказал ему о том, кого видел возле гостиницы.
— Айюнь — ученик знаменитого Мэй Хойсяня. Он тоже родом из нашего Сучжоу. Этот маленький развратник всегда задирал нос и не слишком считался с другими. Месяц назад один уездный начальник, приехавший из провинции, давал его учителю тысячу монет за то, чтобы переспать с ним ночь. Учитель согласился, но мальчишка ни в какую: обругал чиновника и скрылся. За это ему здорово попало от учителя. Потом я слышал, что его кто-то выкупил. Не думал, что это сделал Цао Ибяо! Впрочем, ничего удивительного здесь нет. Ибяо терпел неудачи на экзаменах, вот ему и понадобилось красивое и любящее существо, способное возместить эту потерю!
Оба вздохнули.
Быстро прошла середина осени. Цзинь Вэньцин посчитал на пальцах: сегодня как раз последний день экзаменов. Дождавшись вечера, он зашел к Го Чжаотину, и они вместе отправились в гостиницу, где жил Цао Ибяо.
Знакомой коляски перед воротами не было. Цзинь наклонился к Го и тихо сказал:
— Боюсь, он не приедет встречать Ибяо. Посмотри: его коляски нет.
— Он не может не прийти! — воскликнул Го Чжаотин.
Так, перебрасываясь короткими замечаниями, они вошли в ворота. Привратник, видя, что перед ним хорошие знакомые Цао Ибяо, не стал их задерживать. Приятели оказались в квадратном дворике. Яркая луна озаряла макушки каштанов, возвышавшихся над крышей. Половина дворика, залитая лунным светом, походила на серебряное море, в то время как в другой половине шевелились черные тени листьев. Здесь, под деревьями, стоял чайный столик, на котором горели две красных свечи [77] и ароматные палочки в курильнице. Перед столиком виднелась трогательная фигурка человека — он стоял на коленях и что-то бормотал.
77
…горели две красных свечи. —Красный цвет — символ счастья.
Вглядевшись внимательнее, друзья заметили длинную черную косу, заплетенную в три пряди, розовый шелковый халат, поверх которого была накинута синяя парчовая куртка с белой каемкой. На ногах виднелись расшитые зеленые туфли на тонкой подошве.
— Смотри, — указал на незнакомца Го Чжаотин, — ведь это Айюнь!
Цзинь Вэньцин сделал ему предостерегающий знак рукой:
— Тсс… Не шуми! Послушаем, о чем он молится!
Воистину:
Оба мужа ученых стремились спросить, Как идет в Лучезарных палатах экзамен, А случилось, что самый порочный из всех Самым первым предстал пред глазами!Если вам интересно узнать, о чем молился Айюнь, прочтите следующую главу.
Глава пятая
УСТРАИВАЕТСЯ ПИР, ЧТОБЫ УТВЕРДИТЬ ВЕЧНУЮ ЛЮБОВЬ. ТРУДНО ПРИКРЫТЬ ЭТАЖЕРКОЙ ПРЕЛЮБОДЕЯНИЕ ЧИСТОЙ ДЕВЫ
Итак, Цзинь Вэньцин увидел, что Айюнь стоит коленопреклоненный на коврике и тихо бормочет молитву. Он сделал знак Го Чжаотину, прося не шуметь. Но его слова спугнули юношу: он торопливо вскочил. Даже слуга, находившийся в доме, выбежал им навстречу с возгласами приветствия.
Цзинь и Го познакомились с Айюнем уже давно, на одном из пиров. Го Чжаотина юноша знал особенно хорошо; поэтому, завидев друзей, подошел к ним и почтительно поклонился каждому. Айюнь оказался под лунным светом, и Цзинь Вэньцин внимательно оглядел его. Действительно, это был очень красивый юноша, обладавший прелестью яшмы и теплотой жемчужины. Сердце Цзинь Вэньцина невольно сжалось, когда перед его взором возникло нежное личико, на которое страшно было даже дунуть, ясные глаза, проникающие в самую душу, темные, близко сдвинутые брови, розовые щеки с ямочками и маленький ротик, похожий на только что расколовшийся плод граната. «Кто бы мог ожидать, что Цао Ибяо, не сумевший сделать карьеру, окажется настолько удачлив! — подумал Цзинь. — А я, хоть и считаюсь литературным корифеем, не смог приобрести такого прелестного спутника жизни!»
Пока Цзинь Вэньцин предавался этим размышлениям, Го Чжаотин взял Айюня за руку и со смехом спросил:
— Ты для кого это так чистосердечно куришь фимиам небу? За кого молишься?
Айюнь покраснел и улыбнулся.
— Ни за кого. Во время Праздника середины осени [78] я забыл возжечь курения Луне. Вот сейчас и хочу наверстать.
— Господин Го! — вмешался слуга, стоявший на ступеньках. — Не верьте ему! Он молит, чтобы наш хозяин занял первое место на экзамене! «Учеными заведуют на луне, — говорит он. — Стоит только У Гану [79] отрубить своим яшмовым топором ветку или хотя бы полветки от кассии и подарить ее нашему господину, как тот сразу получит степень. Недаром про успешно выдержавших экзамен говорят, что они «сорвали ветку кассии в Лунном дворце». С тех пор как хозяин ушел на экзамены, Айюнь каждый день совершает здесь поклоны Луне и уже набил себе шишку величиной с драконов глаз [80] . Если не верите, поглядите сами!
78
Праздник середины осенисправляется в ночь полнолуния девятой луны по китайскому лунному календарю, то есть приходится на конец сентября — начало октября. Праздник урожая, воспевающий также красоту луны и ночи.
79
У Ган —популярный персонаж китайских мифов. По преданию, вечно рубит растущее на луне дерево кассию, по не может срубить его полностью, так как за ночь оно снова отрастает.
80
Драконов глаз —небольшой белый плод с твердой кожурой, распространенный на юге Китая.
Айюнь бросил негодующий взгляд на слугу и повел Го Чжаотина с Цзинь Вэньцином в комнату.
— Не слушайте эту обезьяну, господин Го, — произнес он. — Наш хозяин еще утром вернулся с экзаменов и сразу лег спать. Посидите немного в кабинете, а я пойду разбужу его.
Го Чжаотин, осклабившись, нагнулся к Айюню.
— С каких это пор ты присвоил себе Цао Ибяо? Ни дать ни взять — Мэн Гуан, что окрутила Лян Хуна! [81] А я ничего не знал!
81
Мэн Гуан(Восточная Хань, I—III вв.) была просватана за свинопаса Лян Хуна. Зная о ее безобразной внешности, Лян в течение целой недели не являлся за ней, тогда Мэн Гуан нарядилась и сама пошла к нему в дом.
Актер понял, что сболтнул лишнее, и сердито возразил:
— Я просто продолжал слова слуги. Если господин Го будет придираться ко мне, я больше не раскрою рта!
Они вошли в гостиную. Го Чжаотин давно уже не бывал здесь, поэтому он окинул комнату внимательным взглядом и сказал Цзиню:
— Смотри, в каком порядке содержатся книги, картины и домашняя утварь! Совсем непохоже на тот ералаш, который вечно царил у Цао Ибяо. Это заслуга Айюня.
— Интересно, сколько Ибяо пришлось потрудиться, чтобы добыть себе такую замечательную жену! — со смехом подхватил Цзинь Вэньцин.
Айюнь сделал вид, будто не слышит, и, вместо того чтобы пойти за Цао Ибяо, начал рыться в ящиках стола.
— Почему ты не разбудишь хозяина? — спросил Цзинь.
— Я хочу показать вам его экзаменационное сочинение.
— Нечего показывать, мы и так знаем, что Цао Ибяо написал хорошо, — заметил Го Чжаотин.
— Тут дело сложнее. Каждый раз, когда хозяин говорит, что написал недурно, он не выдерживает экзамена. А стоит ему обрадоваться своим успехам, получается еще хуже: тогда его сочинение даже первой проверки не проходит. Сегодня он был очень недоволен; сказал, что написал отвратительно. Я думаю, если ему сочинение показалось плохим, оно как раз придется по вкусу господам экзаменаторам и тогда можно на что-то надеяться. Поэтому я и хочу попросить вас прочесть.