Чтение онлайн

Охваченный волнением, Уильям заглянул внутрь свертка. Малышка спокойно лежала на руках тетки и смотрела на отца широко раскрытыми голубыми глазами. И только тогда с него спало огромное напряжение, не отпускающее его последние несколько дней. С чувством тихой умиротворенности, которое всегда нисходило на него рядом с дочерью, он принял девочку из рук сестры и неловко, но бережно прижал ее к груди.

Копыта гулко стучали по мощенной булыжником улице, когда Уильям подъезжал к южным воротам дворца Линлитгоу. Он приветствовал королевскую стражу коротким кивком и натянул поводья, сдерживая своего гнедого.

– Прибыл владелец Рукхоупа! – крикнул один из стражников.

Не прошло и минуты, как заскрипел подъемный механизм и решетка поползла вверх. Стражник махнул рукой, давая Уильяму понять, что можно проезжать.

Уильям спешился, передал поводья мальчику-слуге и направился через квадратный внутренний двор во внутренние покои дворца.

Летнее солнце освещало розовые камни внутреннего фасада, сверкая в застекленных окнах. Через открытые ставни в северо-западном крыле, где находились королевские апартаменты, до Уильяма донесся громкий плач инфанты.

– Ага, королева Шотландии собственной персоной требует свой ужин, – улыбаясь, заметил вполголоса Уильям.

Сзади раздались шаги. Он повернулся и увидел Перриса Максвелла. При дворе его друг слыл франтом. В черном бархатном дублете, коротких бриджах и черных рейтузах, плотно обтягивающих мускулистые ноги, он был неотразим.

– Привет, Перрис! – Уильям с радостью стиснул протянутую руку, а потом кивнул в сторону западной части дворца. – Сама королева Мария Стюарт, не так ли? Голосок у нее довольно громкий.

– Да уж. Но тебе не привыкать. У тебя самого есть чудная голосистая дочка.

– И она вопила во всю мощь своих здоровьях легких, когда я покидал сегодня утром Рукхоуп. Я даже был рад тому, что у меня есть уважительная причина покинуть на некоторое время свой замок.

– Ха! Будто я не знаю, как тает от ее беззубой улыбки твое отцовское сердце.

Уильям улыбнулся в ответ и указал на рукав Перриса.

– Что это? Бархат? И рукава с прорезями? Ты похож на испанца!

Перрис скорчил гримасу.

– Леди Маргарет Битон уговорила меня воспользоваться услугами портного ее отца и заказать этот траурный костюм по случаю кончины короля. Я возражал, говоря, что Уилл Скотт всегда носит при дворе простые одеяния, не обращая внимания на моду, и все равно леди любят его. – Перрис почесал свою бороду. – Но леди Маргарет упорно стояла на своем, уверяя, что придворные дамы любят самого Уилла Скотта и прощают ему его одеяния. Должно быть, твое очарование слаще меда для этих пчелок.

Уильям улыбнулся, но тут же снова стал серьезен.

– Перрис, ты знаешь, что я прибыл ко двору только ради королевы. Я не собирался возвращаться в Линлитгоу. И у меня нет ни малейшего желания встретиться здесь с Малисом.

– Знаю. Но его сейчас нет. Некоторые будут неприятно удивлены, увидев тебя снова при дворе, Уилл, а кое-кто, возможно, примется выказывать жалость. Тут до сих пор не утихают разговоры о прекрасном владельце Рукхоупа, его ошибках, злодеяниях и несчастьях.

– Я уверен, что мой визит к вдовствующей королеве даст новую пищу для злых языков, – произнес задумчиво Уильям.

– Она сама вызвала тебя и не допустит скандала вокруг твоего имени, Уилл. Хотя я знаю, что тебя беспокоит… Конечно, она могла бы, но не станет ворошить прошлое.

– Я понимаю, что причинил ей немало страданий, и сожалею об этом. Но я не собираюсь приносить извинения за то, что касалось только двоих – меня и Дженни Гамильтон. Я ни у кого не стану просить прощения.

Перрис кивнул. Уильям подумал, что из всех его друзей Перрис был, пожалуй, единственным, кто не верил пустым слухам и основывал свое мнение не на глупых предубеждениях.

– Думаю, после всего, что ты сделал для вдовствующей королевы, ты можешь быть уверен в ее дружбе, – сказал Перрис. – Она все еще считает тебя одним из немногих, кому действительно может доверять.

Друзья подошли к искусно сложенному из камня фонтану в центре дворцовой площади и задержались у него.

– И все же я хотел бы знать, почему Их Величество послала за мной? В ее письме упоминается только, что дело срочное, – размышлял вслух Уильям. – Едва ли она нуждается в лэрде из Приграничья для решения государственных вопросов. Для этого у нее есть советники, судьи, священники и законники, как ты, например…

– Я действительно не знаю ответа на этот вопрос, – сказал Перрис. Он крепко сжал руку Уильяма. – Мне пора идти. Королева дала мне поручение. Оно, правда, не имеет отношения к моей основной работе, однако не менее важное. Я должен найти местного мельника, чтобы он перемолол овес, превратив его в превосходную муку. Ее Королевское Величество выплевывает овсяную кашу.

– Тогда иди, – хмыкнул Уильям, отпуская друга. Перрис усмехнулся в ответ и поспешно зашагал к южным воротам.

Уильям обернулся, чтобы еще раз взглянуть на фонтан, сложенный из резного камня, и в его памяти всплыл день, когда желоба, трубы и чаши этого сооружения были переполнены красным вином, в котором плавали лепестки роз. Это было пять лет назад. Тогда король Джеймс устроил незабываемый праздник в честь своей новой французской невесты Марии. Сейчас каменные желоба фонтана были пусты, чаши позеленели от лишайника, уровень воды заметно упал, и она потемнела. «Никогда больше не будет здесь литься вино», – с сожалением подумал Уильям. Его рука потянулась за сложенным листом пергамента, спрятанным под кожаным дублетом. Это послание было написано изящным почерком лично рукой вдовствующей королевы Марии.

Стоя у фонтана, Уильям вспоминал, как два года назад тихими поздними вечерами он и Дженни Гамильтон встречались здесь, у этого фонтана. Эти тайные и страстные встречи привели их обоих к запутанной, трагической развязке.

Она была милой, взбалмошной девушкой, единственным ребенком человека, которого Уильям ненавидел всем сердцем. Уильям знал, что молва обвиняла его в том, будто он нарочно скомпрометировал ее, чтобы отомстить Гамильтону. «Лишь несколько человек знали правду», – горько подумалось ему. Но он не станет удовлетворять чужое любопытство.

Уильям развернулся и пошел к северо-западному крылу.

Острые и четкие звуки его шагов эхом раздавались под сводами дворца, когда он, направляясь к королевской приемной, проходил по широким, гулким коридорам. Наконец он остановился у двери приемной, и стражник у наружной двери поднял свою алебарду, позволяя пройти.

– Рукхоуп, сэр, с возвращением, – проговорил он и открыл толстую дубовую дверь.

Уильям поблагодарил стражника и отдал ему свой длинный меч. Его предупредили, что Мария запретила иметь при себе оружие во время аудиенции.