Цыпленок тоже хочет жить
Шрифт:
Монолог Кирилла был прерван ударом нежной руки Насти по его щеке. Она вскочила со стула.
– Подонок, – побледнела она. – Как ты смел? По какому праву? Правильно говорят: «Скажи мне, кто твой друг…»
Кирилл Олегович вздохнул:
– Дура ты, прости господи. Я ведь дело тебе предлагаю. Ты же одна! Уверен, что я – первый человек, который предложил тебе помощь. Первый и последний! Ты еще на коленях приползешь, когда твои щенки с голода помирать будут. Сама их в детский дом отдашь! Пожалеешь еще… – Он положил перед ней визитную карточку. – Звони, когда совсем припрёт. Обговорим условия. – Он резко встал, положил деньги на столик и направился к выходу.
А Настя осталась сидеть. У нее совсем не было сил. Она даже заплакать не могла…
– Поселок «Дрозды»! Конечная! Выходим! – трубно прокричал водитель разбитого допотопного сельского автобуса.
Настя подхватила Алину, а Толя помог ей с вещами. – Спасибо, – попрощалась с водителем Настя и осталась с двумя детьми на дороге.
Автобус уехал, подняв облако пыли.
– Мама, а нас ждут? Здесь хорошо? – спросила Алина.
– Всё будет хорошо, деточка. Идемте, – подхватила Настя вещи.
У нее сердце стучало в бешеном ритме. Впереди были неизвестность и большая надежда.
Она мысленно вернулась в тот недалекий день на кладбище, где на могиле матери среди пластиковых уродливых цветов она увидела письмо, упакованное в полиэтилен. Настя удивилась, подняла письмо и присела на скамеечку. Письмо ее поразило. Вот что она прочитала.
«Настенька моя, дорогая, любимая. Я тяжело болею и мне горько сознавать, что ты вскоре останешься в этом жестоком мире без моей помощи и поддержки. Это письмо написать мне пришло на ум, когда твой муж-зверь отказал мне от дома. Я передам его нашей соседке по лестничной клетке Анне. Через два года она отнесет его на мою могилу. Это мой последний привет тебе и твоим деткам. Не знаю, как в дальнейшем сложится твоя жизнь, но на всякий случай ты должна знать, что в деревне Дрозды у меня есть дом. Конечно, прошло время, и он, может быть, совсем развалился, ведь дом мне достался от моей бабушки. Но есть надежда, что он не совсем рухнул, ведь в те времена строили на века. Еще хочу сказать, что в той деревне живет твой родной отец Михаил Валерьевич Сорокин. Мы любили друг друга, но судьба развела нас, и растила тебя я одна. Надеюсь, что он тоже жив и здоров.
Настенька! Доченька моя! Я очень тебя люблю. Дай тебе Бог счастья.
Твоя мама.
Вот адрес деревни Дрозды…
Настя недолго думала. Она собрала немногочисленные пожитки, прихватила детей и села в электричку.
Дорога от остановки автобуса шла через небольшой лесок. С пригорка открывался великолепный вид. Неширокая речка словно отрезала поселок от всего остального мира. Через речку были перекинуты два моста. Один широкий и прочный – для машин. А вот другой – дугообразный, с резными перилами, аккуратный и узкий – только для пешеходов. На противоположном берегу раскинулся поселок, весь утопающий в зелени садов.
– Какая красота! – не удержалась Настя.
– Прямо как Лукоморье, – подтвердил Толик.
– А Баба-Яга здесь живёт? – спросила Алинка.
– Может, и живет. Скоро узнаем, – ответила Настя. – Пойдемте.
Они подняли вещи и направились к широкому мосту, потому что он был значительно ближе. Вскоре их нагнал большой джип. Машина остановилась чуть впереди, из нее вышел крепкий темноглазый мужчина средних лет. Он направился к путникам.
– Здравствуйте. Куда путь держите?
– Добрый день. В поселок, – ответила Настя, убирая взмокшую прядку со лба.
– Понятно, что не на Луну. К кому именно? Я местный, всех знаю. Подвезу.
– Здесь должен быть дом Спиридоновых. Мама моя Мария Петровна Спиридонова, а бабушка Глафира Ивановна.
По мере того как Настя говорила, на лицо мужчины легла тень недовольства.
– Знаю я, знаю… – сказал он. – Спиридоновы… Порадовать вас нечем. Дом развалился, а пару лет назад так и сгорел. Это было ЧП в поселке, поэтому я и знаю. А землю вашу тоже растащили.
– Как это «растащили»? – не поняла Настя.
Мужчина подошел ближе и оказался одного с ней роста.
– Потому что наследница, выходит что вы, не появлялась здесь. А за землей ухаживать тоже надо, так же, как и за домом. А то земля зарастает сорняками и они лезут на соседние участки. Приходилось ваш участок косить. Потом один сосед свою грядку со свёклой сделал, потом другой под картошку клочок земли оттяпал… Кто-то качели поставил для ребенка. Ну, а что? Всё равно же земля пропадает. Давно все сроки вышли о вступлении в наследство. Поздно вы спохватились, как вас?
– Мою маму зовут Настя, а меня Алина, мне пять лет. А это – Толя, мой брат, – выдала всю информацию Алина.
– Какая ты шустрая! – засмеялся мужчина. Улыбка у него оказалась очень приятная.
– А меня дядя Рома зовут.
– Роман… Как ваше отчество? – спросила Настя.
– Просто Роман.
– Роман, а такого человека в здешних местах вы знаете? Михаил Валерьевич Сорокин.
– Знаю, вернее, знал. Он умер лет десять назад.
Настя внезапно попала в его объятия, потому что ее повело и она, обмякнув всем телом, стала падать. – Тихо-тихо. Что с вами? Это ваш родственник? Вам плохо?
– Нет… Я его почти не знала. Вернее, вообще не знала.
– Мама, мама! – заплакала, испугавшись, Алина.
– Всё хорошо, не беспокойтесь, – еще не чувствовала своих ног Настя и удивлялась, как легко Роман ее держит на руках, несмотря на небольшой рост.
– А я вот не вижу ничего хорошего, – не согласился с ней Роман и отбуксировал ее на переднее сиденье в свой джип. Он распахнул заднюю дверцу машины.
– Деточки, быстренько садитесь. Правда, детских кресел нет, ремнями пристегнитесь. Толик, помоги сестрёнке. Ну, так что? Варианты, куда вас здесь отвезти, закончились? Может, поедем назад в город? – спросил Роман, обеспокоенно глядя на бледную Настю.
– Нет… в городе нам тоже некуда деваться. Извините, а у вас есть интернет? – вдруг спросила она.
– Есть и дома, и в телефоне. А что вы хотели?
– Мне нужна информация. Адрес кризисного центра для женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию, социальный центр какой-нибудь… Где ближайший?
– Понятно, – включил мотор Роман и плавно двинул машину.
– Куда вы нас везете? – забеспокоилась Настя.
– К себе домой. Вечер на дворе. Какие центры?
– Я не поеду к вам домой! Я не хочу никого стеснять! – сразу же завелась Настя.
– Во-первых, о детях своих подумайте, во-вторых, я в любом случае не оставлю женщину с двумя детьми на улице ночью, в-третьих, вы никого не стесните, я живу один.
– А вам это зачем? Одинокий мужчина – это тоже подозрительно, – ответила Настя.
– Понимаю. Наконец-то подумали о детях. Но у вас есть заступник, он в обиду маму и сестрёнку не даст, не так ли? – обернулся Роман к Толику и подмигнул ему: – Верно, пацан?
– Да, – ответил мальчишка. – Я за маму всегда заступаюсь.