Чтение онлайн

– Бедняга!

– Я сразу понял, что молодой человек кого-то ждёт. И представляете, сударь, я оказался прав.

– Так он в самом деле кого-то ждал?

– Через четверть часа после того, как они вошли в харчевню, к ним присоединился ещё один молодой человек. Он подсел к ним, и они начали вполголоса шептаться.

– Сдается мне, что это были заговорщики – из тех, которые всё время вопят «Долой короля», затем восклицают «корону герцогу Бургундскому», – сделал ещё одно предположение Таньги.

– А вот тут вы ошибаетесь, – торжествуя, воскликнул мэтр Крюшо, но тут же, оглянувшись с опаской по сторонам, снова перешёл на шёпот:

– Этот молодой человек ненавидел герцога Бургундского.

– Кого вы имеете в виду? Первого или второго?

– Обоих, – ответил мэтро Крюшон, – но больше первого, потому что он производил впечатление переодетого принца.

– Переодетого принца? Ну уж это вы загнули, любезный мэтр, – насмешливо произнес Таньги, откидываясь на спинку стула.

– С чего вы взяли это, что первый мог оказаться принцем?

– Во-первых, спутник молодого человека – великан с одним глазом, а во-вторых, второй молодой человек относился к нему с почтением.

– Возможно, возможно… что же дальше, мэтр?

– Дальше? В харчевне появилось шестеро гвардейцев герцога Бургундского, – при этих словах Таньги поморщился, – они искали человека по имени Санито де Миран.

– Санито де Миран? – Таньги задумался, но это имя ровным счётом ничего ему не говорило, – и что же? Они нашли, кого искали?

– Вот тут-то и начинается самое странное, – таинственным голосом зашептал мэтр Крюшо, – гвардейцы не заметили этого Санито де Мирана, который и оказался странным молодым человеком. Гвардейцы описали его внешность, которая в точности соответствовала оригиналу, и собирались уходить, когда он поднялся.

– Так он всё-таки заговорил с гвардейцами? – Таньги удивлённо приподнял брови.

– Заговорил? Он им в лицо сказал, что он и есть человек, которого они ищут!

– Позвольте, я прерву ваш рассказ, а по какой причине его искали?

– Он утром того же дня убил трёх гвардейцев герцога Бургундского, – отметил мэтр Крюшо.

– А-а, – протянул Таньги, – и что же произошло дальше?

– Этот самый Санито де Миран стал оскорблять гвардейцев и вынудил их драться?

– Трое против шестерых, чёрт побери, это не совсем честно, но гвардейцам не впервой нападать на порядочных людей в большинстве.

– Но на этот раз им точно не повезло, сударь, уверяю вас!

– Неужели те трое оказались сильнее? – не поверил Таньги.

– Трое? Этот де Миран сразил четверых, пока его товарищи дрались один на один!

– Не может быть! – Таньги с явным сомнением посмотрел на мэтра Крюшо, тот перекрестился.

– Богом клянусь, сударь, он это сделал. Вы бы видели, как он дрался. Все сломанные стулья и столы – его рук дело. Его шпага мелькала с такой быстротой, что мы не могли за ней уследить. Он с таким проворством уходил от смертельных ударов, что ему мог позавидовать сам мэтр Виль, знаменитый учитель фехтования.

– Они убили шестерых гвардейцев, и им позволили уйти? Ни за что в это не поверю. Наверняка его всё-таки поймали и убили!

– Вы опять ошиблись, сударь, – мэтр Крюшо снова торжествовал, – насчёт двоих не знаю, а этот Санито де Миран бежал от гнавшихся за ним гвардейцев. Но далеко ему убежать не удалось.

– Я вам говорил…

– Не спешите, выслушайте сначала. Гвардейцы окружили его на мосту и предложили сдаться. Знаете, как он поступил? Прыгнул верхом на коне с моста, в Сену. Ну, что скажете?

– Что, если вы рассказываете правду, этот человек, несомненно, храбрец, каких мало!

– То же самое и я вам говорю! – Мэтр!

– Слушаю, сударь!

– Как вы смотрите на то, чтобы принести пару бутылочек бургундского вина в память о несчастных гвардейцах. – И?

– И выпить его содержимое в честь храбреца, который отправил их на тот свет?

– Это будет справедливо, сударь, – не мог не признать мэтр Крюшо.

– Вот и отлично, мэтр! – Таньги явно пришёл в хорошее настроение после рассказа мэтра Крюшо. Неприятности, постигшие его по дороге в харчевню, были мгновенно забыты. Таньги предался веселью, в которое вовлёк и мэтра Крюшо, несмотря на живейшее сопротивление последнего.

Одновременно с тем, когда Таньги опустошал вторую бутылку, Иоланта Арагонская в сопровождении одной из прибывших с ней фрейлин направлялась в покои своей племянницы Мирианды Мендос, после весьма насыщенного разговора со своей дочерью, которая призналась матери, что влюблена в дофина и что он отвечает взаимностью. Цель, которую она поставила, покинув для этого собственную страну, становилась всё ближе и ближе. Единственно, что омрачало настроение королевы, – это упрямое поведение её племянницы, которая второй день отказывалась принимать пищу, чем немало обеспокоила всех своих близких, особенно тех, кто знал истинную причину поведения Мирианды.

Когда появилась королева, Мирианда стояла у окна. Позади стоял герцог Барский и что-то раздражённо говорил, но Мирианда не отвечала ему, она даже не смотрела в его сторону. Лишь при появлении королевы она обернулась.

– Оставьте нас, – приказала королева сопровождающей фрейлине. Та молча удалилась.

Королева смотрела на почти безжизненное лицо Мирианды и понимала, что разговор предстоит весьма нелёгкий. Герцог Барский взглядом попросил у матери помощи. По-видимому, он так и не смог убедить свою кузину.

– Дитя моё, – королева приблизилась к Мирианде, – мне сказали, что ты уже второй день отказываешься от пищи. Правда ли это?

– Я не голодна, ваше величество! – коротко ответила Мирианда, при этом избегая взгляда королевы.

– Это не ответ, Мирианда! Я хочу, чтобы ты перестала упрямиться! Ты прямо сейчас пойдёшь и пообедаешь. И я не хочу слышать никаких возражений. Ты меня поняла, Мирианда?

Мирианда не сдвинулась с места.

– Я не голодна, ваше величество, – упрямо повторила она.

– Ну что за наказание эта девушка, – не сдержавшись, воскликнула королева, – Мирианда, пытая себя голодом, ты не вернёшь жизнь Санито де Мирану, пойми это… королева осеклась, из глаз Мирианды капнула слеза.

– Я знаю, – тихо ответила она.

– Так почему же ты упрямишься, дитя моё?

– Почему? – Мирианда подняла горестный взгляд на королеву, потому, ваше величество, что мы бросили умирающего, отказав в простом христианском милосердии. Они были в окружении врагов и попросили у нас помощи, считая друзьями, а мы… мы бросили их в таком отчаянном положении. Вы можете представить, что чувствовал Коринет, когда его выбросили отсюда, с умирающим другом на руках? Вы можете представить, как протекали последние минуты жизни Санито, – Мирианда судорожно всхлипнула, – он остался один, без любви и последней молитвы, брошенный людьми, которых он считал друзьями. Неужели он не имел права на последнюю милость, на сострадание, на милосердие… неужто он не мог быть похоронен, как всякий добрый христианин, а вместо этого выброшен на улицу, подобно бродячей собаке…