Чтение онлайн

— В таком случае, давайте снова заключим пари!

— Вы говорите — «снова», Портос?

— Черт побери, конечно, снова. Новое пари!

— Новое пари?!

— Как, вы забыли?!

— Да о чем вы тут толкуете, Портос?!

— Да о том самом пари, которое мы с вами заключили в «Сосновой шишке», когда только что приехали в Париж и собирались переночевать.

Само собой разумеется, этот разговор происходил уже без Гримо, которого Атос отослал в соседнюю комнату по-солдатски коротким жестом.

— Я совсем забыл, — сказал Атос. — Но теперь припоминаю.

— А я, напротив, помню очень хорошо. Вы выиграли у меня сорок пистолей.

— Тогда причина ясна. И вы предлагаете мне новое пари?

— Ну разумеется. Я бьюсь об заклад, что «христианский долг» нашего таинственного Арамиса, о котором он пишет в своем послании, вполне можно заменить словами «племянница богослова», безо всякого ущерба для смысла!

— Будь по-вашему.

— Ставлю сорок пистолей.

— Э-э, друг мой. Так дело не пойдет. Могу предложить двадцать и дюжину бутылок бургундского.

— Так вы снова не при деньгах? Хорошо, принимаю ваши условия. И заметьте, дорогой Атос, я делаю это единственно из желания отучить вас видеть во всем мрачную сторону.

Атос не удержался от улыбки.

— Благодарю вас, друг мой Портос. Я буду утешаться этим, если проиграю.

— Отлично. Что мы будем делать дальше? — жизнерадостно спросил Портос.

— Не знаю, как вам, а мне теперь и думать противно о том, чтобы сидеть взаперти.

— Что вы предлагаете?

— Отправиться на разведку.

Портос задумался на мгновение:

— Но ведь нас, должно быть, разыскивают по всему Парижу.

— Очень возможно, но что отсюда следует? Нам ведь все равно придется когда-нибудь покинуть эти стены. Почему не сделать это сейчас?

— Это правда…

В этот момент появился несколько встревоженный Планше.

— А вот и Планше! — сказал Атос, не меняя тона.

— Мое почтение, сударь. Вы посылали за мной? И господин Портос здесь! Мое почтение, господин Портос. Какие-то новости о моем бедном хозяине?

— Новости таковы, Планше, что твой хозяин, к несчастью, по-прежнему остается там, где он был, то есть в Бастилии.

— Ax, сударь! Это плохая новость, — ответил опечаленный Планше.

— Но у нас есть еще одна новость для тебя, Планше.

— Так, сударь. — И Планше насторожился.

— Мы собираемся предпринять вылазку.

— Ох, сударь! Вроде той, что называлась «бастион Сен-Жерве»?

— Ты никак напуган, любезный. Тебя ведь не было тогда с нами на бастионе.

— Это истинная правда, сударь. Но там был Гримо.

И он поделился со мной впечатлениями.

— Думаю, они были достаточно яркими, — невозмутимо сказал Атос. — Так вот, мы с господином дю Баллоном собираемся предпринять вылазку. Можешь называть это разведкой, если тебе угодно. Гримо с мушкетом будет сопровождать нас, но, так как нас двое, а он один, я хочу тебе предложить…

— Право, сударь… — Любой, наблюдавший сцену со стороны, незамедлительно пришел бы к выводу, что Планше не в восторге, скорее наоборот.

– ..присоединиться к нам, — не обращая внимание на замешательство сержанта славного Пьемонтского полка, заключил Атос.

— Постойте, друг мой, — вмешался Портос. — Но ведь мы пришли к выводу, что Планше нужен нам совсем для другого дела. Вспомните, мы собирались поддерживать связь с Арамисом с его помощью, так как, если бы это делал один Гримо, он быстро примелькался бы и за ним могли проследить.

— Если уже не сделали этого, — прежним невозмутимым тоном заметил Атос.

— Ах, сударь! — И Планше бросился к окну.

— Что ты там видишь, Планше?

— Проехала карета… два лавочника прошли… дама со стремянным…

— Остановись, Планше, иначе тебе придется продолжать до вечера. Я ведь только высказал предположение.

Атос повернулся к г-ну дю Баллону:

— Дело в том, Портос, что меня приводит в дурное расположение духа сама мысль о том, что мы вынуждены прятаться, сидеть в четырех стенах, вздрагивая от стука в дверь. Кардинал, верно, пришел в бешенство, когда узнал о побеге этого испанца. Да, он наверняка пожаловался королю. О реакции короля можно только догадываться, но я не верю, что господин де Тревиль не нашел способа умерить раздражение монарха. И не такой человек господин де Тревиль, чтобы дать в обиду своих мушкетеров.

— Не забывайте о д'Артаньяне, Атос!

— Это так, но я хочу закончить свою мысль. Наш гасконец порядком насолил министру в истории с подвесками, потом была миледи, потом — Тур. Словом, кардинал имеет личные мотивы. Кстати, король Людовик Тринадцатый тоже. Но когда речь идет о всей роте — тут дело иное!

— Впрочем, — пожал плечами Атос, — я ведь не господин Морен, который, говорят, составляет гороскопы и предсказывает будущее нашему королю, а заодно и первому министру. Я не могу знать наверное, что происходит сейчас в Париже, и именно это меня раздражает. Поэтому я предлагаю разведку.

— Куда же мы направимся?

— К господину де Тревилю, я полагаю. Но прежде — в казармы.

— Но ведь теперь все мушкетеры, должно быть, ходят в мятежниках.

— Так что из того?! Мушкетеры всегда ходят в мятежниках и бунтовщиках. Но — против кардинала, а это, что бы там ни говорили, втайне очень радует его величество.

— Позволю себе почтительнейше заметить, сударь, что если, по вашим словам, вас повсюду ищут, то вы не успеете пройти и полпути, — вмешался обеспокоенный Планше.

Малый явно дорожил своей карьерой в Пьемонтском полку.

— Нас еще вернее схватят, если мы останемся сидеть тут, ожидая вестей от Арамиса, — заметил Атос. — Посудите, кардинал отдал приказ разыскать и схватить аббата д'Эрбле, а также господ дю Баллона и де Ла Фер. Никому и в голову не придет, что вышеозначенные господа преспокойно разгуливают по Парижу в мушкетерских плащах. Ведь прошло уже четыре дня после побега из Бастилии, наверное, всю роту уже не раз выводили на плац и каждому из подчиненных господина де Тревиля уже пришлось давать объяснения по поводу происшедшего. В самом деле, — продолжал Атос. — Ответьте мне, Портос, где рассудительный человек спрячет колосок, если он хочет, чтобы никто не смог найти его. Правильно, в поле! Среди тысячи других таких же, как две капли воды схожих с ним. Остается только сожалеть, что мушкетеров в Париже значительно меньше, чем колосьев в поле.